Бернаут

Я уже знал, что через неделю все мотосообщество станет радостно кричать о том, что Беланже вышел из гонки, заранее слышал эти голоса, снова вопящие: «Он не нужен даже своей стране, так зачем сдался Америке?» – и очередное «Вперед, Марсель!».

Говорят, жадность – это порок. Зависть – чернота в сердце. Но я примирил эти два понятия со своей совестью, считая, что в спорте меры простых смертных перестают работать. Первое место одно. И если я желал получить его…

– Черта с два я позволю ему забрать это.

Глава 3. Выходи за меня

Меня разбудил звук свалившейся на стол книги. А следом за ним голос:

– Спать в библиотеке запрещается!

Я подскочила, готовая не то защищаться, не то рассыпаться в извинениях, что так нагло посмела заснуть в секции технических справочников, но облегченно выдохнула, потому что передо мной стояла моя соседка по комнате.

– Боже, Кэсс! – воскликнула я и швырнула в нее первое, что под руку попало, – резиновый ластик, а потом машинально провела рукой по кудрявым, непослушным волосам. – Ты напугала меня до смерти.

Она лишь тихо рассмеялась.

Год назад, когда я только переехала учиться в Калифорнию, мне меньше всего на свете хотелось попасть в одну комнату с какой-нибудь безумной тусовщицей, активисткой студенческого братства или девчонкой из группы поддержки, поэтому, заполняя анкету для подбора соседа, я указала в качестве хобби: пение в хоре (никогда не имела ни слуха, ни голоса), вышивку (даже иголку в руках не держала) и фотографию – ведь когда-то работала в школьной газете. Чем скучнее мне попадется соседка, тем лучше, думала я, тем тише и спокойнее будет протекать моя жизнь. Проблема в том, что Кэсс сделала то же самое.

Она указала реставрацию одежды (и да, в этом была действительно хороша), чтение детективов (спросите у нее, кто такая Агата Кристи, и она, нахмурившись, ответит: «Модель Виктории Сикрет?») и макраме (тут без комментариев).

В двух пунктах из трех мы обе соврали. Нужно ли пояснять, почему мы в итоге оказались вместе?

– Хватит! – воскликнула она, складывая мои книги стопкой на краешке стола и глядя на меня темными, как грозовое небо, глазами."

"Если не брать во внимание нос с горбинкой, Кэсси была почти канонически красива. Кожа цвета слоновой кости, волосы длинные и гладкие, не как мои, торчащие необузданной копной. Но было в ней что-то еще, капелька того самого волшебства, притягивающего людей, – я называла это уверенностью, – так что парни быстро протоптали тропу в нашу комнату. Чаще они подходили ко мне, только чтобы познакомиться с Кэсс, – редко получалось иначе. Нет, я не была дурнушкой или затворницей. Я просто не умела заводить ни друзей, ни парней. Они появлялись в моей жизни либо сами, как уличные кошки, либо благодаря нелепой случайности.