Бермудский треугольник черной вдовы

Вера кивнула:

– Залезла на ель, там меня не видно, а я все хорошо вижу, потом притопал Сачков, достал из пакета моток какой-то, сначала мне показалось, что это веревка. Но когда он ее к двум деревьям примотал, я сообразила, нет, это проволока, ее вообще незаметно, потом показался Гена на мопеде… он… он…

Вера закрыла лицо руками.

– Упал на землю, – подсказала я. – Да?

– Ага, – жалобно протянула женщина, – сначала кровь вверх брызнула… как будто садовый шланг уронили… мопед свалился… Гена покатился в овраг. Я перепугалась… И так тихо-тихо вокруг стало… жутко… Сачков из кустов вышел, проволоку открутил, смотал, в пакет положил и ушел. Я слезть долго боялась. В конце концов спустилась, домой понеслась… в комнате спряталась… Вечером Федю и Волкова искать стали…

– И вы промолчали, – вздохнул Борцов.

– Да, – всхлипнула Вера, – испугалась. Очень.

– Поняли, что ехавший мальчик погиб? – уточнил шеф.

– Я не думала об этом, – прошептала Вера.

– Не знали об очередном переодевании? – продолжал босс. – Не сообразили, что по тропинке едет Федор.

– Не-а, – по-детски отреагировала собеседница, – смотрела с ветки сверху, на нем Генкины брюки, рубашка, на голове кепка… их потом стали бейсболками звать. Волков ее постоянно носил, ему отец головной убор за год до этого из Венгрии привез, он с женой туда постоянно отдыхать ездил, ни у кого похожего не было, светло-голубой, на макушке красными нитками вышито «Balaton», козырек громадный, на нем та же надпись. И он очень быстро мчался, голову опустил. И… я… я… понятия не имела, что с ним произойдет.

Антонина вернулась в кабинет и набросила на Веру плед. Лазарева разрыдалась. Глеб Валерьянович открыл свой портфель, вынул пузырек, накапал в стакан немного темной жидкости, развел ее водой и подал гостье со словами:

– Выпейте, лучше одним махом, вкус не самый приятный."

"Она послушно опрокинула стакан. Я молча смотрела на Лазареву. Моя стройная версия о карьеристе кагэбэшнике, готовом ради места начальника убить подростка, разлетелась в пыль. Я не учла, что в этой истории есть обозленная на весь свет, скорей всего психически нездоровая Евгения Федоровна. Это она из ненависти к Франциске Яновне организовала убийство Гены. Я вообще много ошибалась. Сначала, когда психотерапевт Олег Кириллов рассказал, что Сачков случайно убил своего юного любовника Игоря, застав того в постели с немолодой богатой женщиной, я подумала, что кошка Василиса в песне намекала на этот случай, шантажировала артиста тем происшествием. Эта версия казалась мне логичной.