Берлинский транзит

Она спокойно пришла, переоделась в ночную рубашку Брустиной и легла в кровать. В этот момент либо сама Брустина, либо ее напарник накрыли несчастную подушкой и дважды выстрелили. Все так и было рассчитано. Анастасия Асамова уже исчезла, теперь должна была исчезнуть и Альбина Брустина.

— Тогда нужно узнать, кем была убитая.

— Мы уже почти знаем это. Либо Марта Лумиете, либо Кристина Скавроньская. Возможно, мы еще до вечера получим данные на обеих женщин или хотя бы группы их крови.

Машина въехала в пригород Нойенхагена.

— Нужно уточнить, кому звонил напарник вашего «инвалида», — напомнил Дронго. — Все-таки он сломал ногу или вывихнул ее?

— Не знаю, — честно признался комиссар, — и даже не хочу знать. Мне только известно, что он лежит в нашей больнице и там выставлен пост охраны.

— Он в сознании?

— Кажется, да. С ним не произошло ничего страшного. Просто бегать от нас он больше не сможет. А с ногой все будет в порядке, так мне говорили врачи.

— Телефон его напарника, — снова напомнил Дронго, — это очень важно. Если даже не удастся узнать от него, то вы обязаны вычислить номер телефона и номер, куда он звонил. И сделать это надо как можно быстрее.

— Наши техники уже работают, — кивнул комиссар, — они проверят все телефоны, по которым говорили сегодня утром. Возможно, скоро мы узнаем и об этих звонках.

— А если нам удастся уточнить, какая из двух пар вызывает у нас наибольшее подозрение, возможно, нам удастся узнать номера и их телефонов.

Автомобиль подъехал к двухэтажному зданию небольшой больницы. Реннер вышел первым, за ним поспешили Дронго и еще один офицер, который первым вбежал в здание больницы, чтобы все проверить на месте. Реннер послал его в приемное отделение, откуда нужно было забрать документы Руслана Хадырова и опись его личных вещей, а сам вошел в здание, направляясь в кабинет главного врача. Дронго отправился следом за ним.

Самого главного врача в этот момент не было на месте. Их встретила его заместитель, фрау Тильда Мюллер. Комиссар не хотел тратить время на разговоры.

— Где наш больной? — с ходу спросил он. — Я имею в виду русского, который сегодня утром выпал из поезда.

— Он на втором этаже, — сообщила фрау Мюллер. Ей было лет пятьдесят. Среднего роста, плотная, коренастая, почти без шеи и с копной рыжих кудряшек. Очевидно, она считала, что такая глупая прическа ее молодила. В одном она была права: эта прическа привлекала к ней внимание.

— Тогда пройдемте вместе, — потребовал комиссар. — Что с ним произошло? Он не сломал ногу?"

"— Есть внутренние повреждения кости, сразу две трещины. Мы сделали рентген и все определили. Но ничего страшного. Мы уже наложили гипс и считаем, что недели через две он поправится.

— С ним можно переговорить?

— Можно, но недолго.