Берлинский транзит

— Найти можно любого человека, — возразил Дронго. — Что касается моей версии, то ее нужно проверить. И не ждать запроса. Возможно, нам помогут списки пассажиров из соседних вагонов и камеры, которые были установлены на вокзале. Ведь все вышедшие из поезда прошли мимо камер. И пока у нас есть эти видеозаписи, нужно ими воспользоваться. Насколько я помню, поезд уходит на Москву с главного вокзала Берлина в пятнадцать двадцать две.

Виммер взглянул на расписание. Поднял голову.

— Я начинаю вас бояться. Как вы могли так хорошо запомнить время отхода поезда?

— Таблица с расписанием висела как раз между первым и вторым купе, — пояснил Дронго, — кроме того, я несколько раз ездил этим поездом. Очень удобный поезд, если в нем нет бандитов и преступных авторитетов.

Вернулся Реннер. В руках у него были списки пассажиров из соседних вагонов.

— Мы отправили срочный запрос в Москву, — сообщил он, — надеюсь, что уже скоро получим ответ. Копию паспорта госпожи Брустиной мы тоже отправили в Москву. Пусть узнают, кто такая эта особа.

— Давайте посмотрим списки.

— Здесь столько вагонов, и в каждом несколько десятков пассажиров, — пробурчал комиссар.

— Все вагоны, где есть купе на четверых, можете сразу убрать, — напомнил Дронго, — и прицепные вагоны уберите. Киевский или другие. Посмотрите спальные вагоны, где есть купе на двоих.

— Только два соседних вагона, — быстро сказал Виммер, просматривая списки.

— Уже лучше, — сказал Дронго. — Теперь ищите семейные пары. Согласно новым правилам, которые введены на Российской железной дороге, в одно купе нельзя продавать места незнакомым мужчинам и женщинам. Купе должно быть либо женским, либо мужским. А если в купе мужчина и женщина, значит, семейная пара или покупали билеты вместе.

Комиссар буркнул нечто невразумительное. Снова достал сигареты. Но было заметно, что ему нравится, как работает этот эксперт. Дронго поморщился. Он не выносил, когда рядом курили.

Виммер начал просматривать списки.

— Две пары, — сообщил он, — одна пара села в Москве, муж и жена Рыбчинские. Вторая пара в Минске — отец и дочь Габриелян. Других пар нет. Во всяком случае, в этих вагонах.

— Сколько лет Рыбчинским? — уточнил Дронго.

— Не подходят, — сразу сказал Виммер, — ему семьдесят шесть, ей семьдесят четыре. Вряд ли можно было выдать молодую девушку за пожилую старуху, и наоборот.

— Ее можно было загримировать, — возразил комиссар, — эти русские мафиози могут придумать все, что угодно.

— Не нужно так говорить, — попросил Дронго. Бандиты — это не только русское явление. Там полный Интернационал, где есть представители всех народов и конфессий. Давайте посмотрим вторую пару.

— Самвел Габриелян и его дочь, — посмотрел Виммер, — ему сорок шесть лет, дочери пятнадцать.