Берлинский синдром

Надо отпереть дверь. Надо отпустить ее.

— Открой эту долбаную дверь, Энди!

Он улавливает в ее голосе ужас.

— Энди! Открой дверь!

Он не двигается. Пока он не двигается, она никуда не уйдет.

— В чем, черт возьми, твоя проблема?

Голос срывается, в ее горле теснятся рыдания. Его сердце гулко случит, и он сглатывает, словно от этого оно успокоится. Хочется утешить ее, но он по-прежнему не двигается. Если бы она не попыталась уйти, то не расстроилась бы так. Он старается улучшить ситуацию, а она только все портит.

— Энди!

Она возвращается в гостиную и останавливается перед ним. Лицо у нее красное, и она сильно напугана. Никогда раньше он не видел ни у кого такого явного страха.

— Энди, прошу тебя. Я хочу уйти. Хочу уйти немедленно. Я не хочу, чтобы дела шли как сейчас. Мне просто нужно уйти.

Она плачет. Ее щеки влажные, и ему хочется протянуть руку и коснуться их. Нельзя отпускать ее. Он не может позволить ей уйти в таком уязвимом состоянии. Он причина этого состояния, и только он сможет все исправить.

— Клэр, я не могу отпустить тебя. Ты нужна мне здесь. Едва встретив тебя, я сразу понял, как это важно. Ты и я — вот кто мы такие.

— Никаких ты и я! Мы чужие люди. Едва знаем друг друга. Просто спали вместе… и ничего больше. Ты должен выпустить меня!

— Я могу заставить тебя остаться.

У нее вытягивается лицо. Его слова возымели немедленное действие. Их осязаемость поразительна. Слова еще висят в воздухе, а страх, отчаяние, все эмоции исчезли с ее лица.

— Нет, ты не можешь. — Ее голос дрожит, когда до нее доходит смысл его слов. Энди наблюдает, как у нее краснеет шея. — Ты не имеешь права.

— Клэр, доверься мне. Все будет хорошо. Ничто не сможет помешать тому, что мы имеем. — Он доволен разумностью своих слов.

— Но мне это не надо! Я хочу уйти!

— Нет!

Все оказалось гораздо проще, чем он предполагал. Он не позволит ей уйти. Будет держать дверь запертой, и она останется. Ей больше никуда не нужно идти.

Он наблюдает, как вздымается ее грудь. Она шумно втягивает воздух через ноздри и выталкивает его быстрыми маленькими толчками. Она вся дрожит. Плохо, если он испугал ее, но, вполне возможно, так оно и есть."

"— Прости, Клэр. Ты хочешь то остаться, то уехать. — Его голос звучит ровно и успокаивающе. Теперь его мысли больше не мечутся, он видит, куда они направляются, будто их маршрут четко обозначен на карте. — Ты непоследовательна. Сама не знаешь, чего хочешь. А я хочу одного и того же каждый день. Тебя. И со временем ты все поймешь, обещаю. И наверняка сама захочешь остаться.

Для него это совершенно ясно. Они будут строить свой мирок здесь, у него в квартире, и решения других людей никак не повлияют на них. Они будут спокойно жить в своем собственном ритме, и никто не сможет изменить то, что он наметил. Никто не сможет прийти.