Беркут (Щегол-3)

Поэтому извинения Алексея Антоновича должны звучать столь убедительно, чтобы я и мои дамы просто не смогли его не простить, и чтобы даже самый пристрастный злопыхатель не смог углядеть в этих шагах навстречу умаления нашей чести!

— Он потеряет лицо…

— Он его уже потерял! — бесстрастно заявил я. — Впрочем, можете выбрать дуэль. Кстати, этот вариант устроит меня намного больше извинений. Ибо я, откровенно говоря, пребываю в бешенстве. И страшно жалею, что в свое время согласился на уговоры известных вам лиц. Кстати, если выберете вариант с извинениями, то не забудьте о вирах: об извинениях только на словах можно забыть. А документальное подтверждение останется. На этом у меня все. Дело за вами."

"Перепелицын-старший скрипнул зубами и попросил дать ему еще десять минут.

Эта просьба была предсказана Дайной, так что я озвучил готовый ответ:

— С одним условием: вы убедите сотрудников службы безопасности этого ресторана не выставлять на улицу ни одного человека из свиты вашего внука: я считаю необходимым, чтобы при извинениях присутствовали и они.

Он, конечно же, согласился. Хотя, вне всякого сомнения, взбесился от моей неуступчивости. И я, спокойно сбросив вызов, услышал мрачный вздох Уфимцевой:

— У нас только что появились враги.

— Я бы сказала: «Завелись. Сами…» — уточнила моя благоверная.

— Так и есть… — подтвердил я. — Но прощать такие выходки нельзя.

— Угу… — кивнула мелкая и криво усмехнулась: — А ведь еще в середине осени Алексей Антонович так мило краснел и так убедительно утверждал, что не сделал ничего особенного, что влюбил в себя половину моих ровесниц!

— Медные трубы из известной пословицы не менее серьезное испытание, чем огонь и вода… — философски отметила Ира, а через мгновение обратилась ко мне и Ольге основной ипостасью, то есть, посредством гарнитуры: — Судя по всему, охрану уговорили. И параллельно трамбуют паренька. Видели бы вы, как меняется его лицо. Ха: ему, кажется, объяснили, что он сдуру оскорбил именно того, чьим подвигом хвастается!

Тут во взгляде моей супруги появилось понимание, а на губах заиграла злая улыбка.

— О-о-о, а парень-то, кажется, гнилой: вместо того, чтобы почувствовать стыд, гневно сжал кулаки и заявил собеседнику, что будет драться. Ибо если тебя, Игнат, не станет, то исчезнет и эта мелкая проблема!

Я прикрыл глаза, чтобы Света не заметила появившейся в них ярости, а «через вечность» услышал фразу, хоть немного унявшую жажду крови:

— Все, его сломали. Сказав что-то такое, что он побледнел и взмок.