Беркут (Щегол-3)

Людей тоже хватало: в центре гостиной обнаружилось двое патлатых мужчин лет тридцати и крайне субтильного вида, трясших очень уж большим мобильным терминалом и что-то доказывавших Иришке, а Уфимцева, как вскоре выяснилось, таскала по комнатам помощника отца и помогала размечать площадки под эффекторы артефактного защитного комплекса «Твердыня».

Откровенно говоря, понаблюдав за этим бардаком, я почему-то решил, что без Куклы и Светы не обойдутся ни дизайнеры, ни правая рука Валерия Константиновича. А зря: стоило озадаченно почесать затылок и оглядеться в поисках места, на которое смогла бы опуститься хотя бы моя благоверная, как «подруга семьи» оставила автограф под какой-то сметой, выдохнула приказ «Дальше сами…», подошла ко мне, вытянулась в струнку и сыто мурлыкнула:

— Все, я освободилась, а мелкая валяет дурака уже без малого час. Может, сгоняем куда-нибудь приодеться по погоде, пообедать и поразвлечься?

— На мой взгляд, нам стоит просто пройтись… — подала голос Уфимцева, тоже прискакавшая к нам: — Не знаю, смотрели ли вы в окна, но от калитки, ведущей на Весеннюю набережную, до Белой Ленты или, в просторечии, Шнурка — пешеходного моста через Ладу работы архитектора Аристарха Михайловича Демидова — от силы метров семьдесят. А на другой стороне — аж четыре очень хороших ресторана: «Коромысло», «Мясоед», «Заноза» и «Перспектива».

Я пожал плечами:

— Почему бы и нет? Погода радует, я уже забыл, когда гулял по городу пешком, а приодеться мы сможем и попозже…"

"Сказано — сделано: мы спустились в гараж, забрали из «Бурана» куртки, вышли из ЖК и, определившись на местности, потопали к Шнурку. К слову, я не понял, с какого перепугу автор этого архитектурного сооружения назвал его Лентой — да, мост был белым, но ни разу не плоским. Более того, за счет остекления магазинов в концах, упиравшихся в берега, ассоциировался либо с двухголовой муреной, либо барракудой, либо с угрем. Так что альтернативный вариант названия на душу лег, а официальное — нет.

Тем не менее, прогулка по Шнурку порадовала — с него открывался потрясающе красивый вид на реку, подернутую легкой рябью, на прогулочные кораблики, пока еще плавающие пустыми, и, конечно же, на сам город. Да, мне, родившемуся и выросшему в другом времени, Новомосковск казался страшно архаичным и технологически отсталым, но все равно очаровывал. Поэтому к Левобережью я подошел в прекраснейшем настроении, выяснил, какой из перечисленных ресторанов расположен дальше всего, счел, что сто семьдесят метров — это несерьезно, и попросил Свету отвести нас к нему кружным путем.