Березовский — не своя игра

В них описана вымышленная история, как Терлюк «посещал суд по указанию офицера разведки из российского посольства». Так, например, в пункте 17 содержится термин «гражданского осведомителя», в пункте 18 — «было рекрутировано российским посольством», в пункте 20 — «что-то вроде САС», что относится к специфическим терминам, которые вряд ли могли быть использованы Литвиненко.

Всё, написанное в предложенном тексте заявления в части подготовки покушения на Березовского в суде, является абсолютным вымыслом от начала до конца. Терлюк, идя на встречу со мной и моим сыном 21 мая 2003 года, не знал о возможности появления на ней Литвиненко и уж тем более не мог ожидать его предложений к сотрудничеству.

2 апреля 2003 года Терлюк подошёл ко мне после пресс-конференции, так как увидел, что я свободно общался с Березовским. Если бы Терлюк имел информацию, подобную той, которую описал Литвиненко-Гольдфарб, то, несомненно, он бы сообщил её мне. По крайней мере, через меня он попросил бы о личной встрече с Березовским. Но этого не было.

С моей точки зрения, прямыми доказательствами совершённого заведомо ложного доноса является открытая ложь Литвиненко в отношении Терлюка 13 и 30 сентября 2003 года, о чём у меня есть соответствующие аудиозаписи телефонных разговоров с Литвиненко. Прямыми доказательствами причастности к этому преступлению Березовского являются его поручения встретиться с Терлюком и последующие публичные заявления о том, что этот человек был причастен к попытке покушения на него.

В дополнение к сказанному отмечу, что свидетельствами заведомо ложного доноса, совершённого Березовским, являются следующие обстоятельства:

• попытка шантажа Березовского со стороны адвоката Мензиса. В разговоре со мной Мензис пытался получить согласие пригласить на встречу представителя некого информационного агентства. Об этом есть соответствующие аудиозаписи телефонных разговоров с Мензисом и Воронковым;

• разговор с Воронковым «не про того человека», то есть о Терлюке, также подтверждаемый аудиозаписью;

• заявления Литвиненко 23 мая и 18 июля 2003 года в разговорах со мной в отношении того, что я больше никогда не увижу Терлюка;

• пункт 32, в котором Литвиненко говорит о якобы «независимом адвокате Мензисе».