Внучка берендеева в чародейской академии

Несут порубанные дрова в поленницу… а оттудова мы с Лойко колоды волочем…

— Тренируетесь? — Арей вышел на крыльцо и потянулся. — Хорошее дело… попробуй делать контур не статичным, тогда он сам будет регулировать толщину воздушного лезвия в зависимости от плотности объекта…

И внове не разумею, а вот Ильюшка понял.

— Вот так. — Арей поднял щепочку и принялся на снегу чертить. — Вот, видишь, здесь и здесь два узловых элемента, которые нужно перестроить… и если исходить от базы…

— Умники, — Лойко свою секирку, которая от ворогов, выдрал-таки. — Эх, Зослава… хорошо тут у вас… воздух свежий…

Ага, настойка тоже славная, небось, не от воздуху его намедни повело.

— Хату, что ли, прикупить… — Лойко оседлал колоду и секирку поставил обухом на дерево, обоперся на рукоять, прищурился. — А что… куплю от тут… настоящую себе… и жить поеду. Гори она ясным пламенем, эта Акадэмия… хозяйство заведу.

— А чтоб было. У всех по одной, а у меня две… кур, петуха… нет, петуха не буду, он тут у вас орет, что оглашенный, — пожаловался Лойко, на колоде покачиваясь. — А главное, знаешь, что хорошо? Жизнь у вас спокойная. Ни забот, ни хлопот… одна проблема — как волков пострелять… или где сена накосить… это ж разве проблема?

Для кого как… вона, будет сено дурным, так и корова доиться не станет, а то и вовсе сляжет с нутром перекрученным, потом или выпаивать ея, или бить, чтоб не маялась. И волки — то не шутка. В прежние-то времена, деды сказывали, волчие стаи огроменными плодилися и людей не страшились. Ходили по вескам, в ставни билися, в сараи лезли, особливо когда зима выдавалась холодной. И случалось, что находили слабину, а тогда скотину вырезали подчистую.

Могли и не только скотину.

— Волки — это ерунда… волк тебе яду в воду не плеснет и удавку на шее не затянет. В спину бить не станет, потому как этакое извращение в волчью его голову не придет. А главное, волк своих волчат не трогает…

Лойко говорил и раскачивался.

И все сильней раскачивался. Этак он и с колоды сверзнется, да еще, не приведи Божиня, по голове своей пустой секирою приложится, не оберешься беды.

Чегой это с ним? Неужто опохмелиться успел? Иль то с вчерашнего не выветрилось.

— И за убийство волка, который по сути есть просто зверь, но меньше зверь, чем иные люди, никто тебя судить не станет…

Он поглядел на меня снизу вверх, печально этак, ажно появилося у меня желание Лойко по голове его колматой погладить. Появилося и зникло, небось, сыщется кому и погладит и приголубить…

И внове щепою брызнуло, густенько так, я еле успела щита поставить, и то — само собою вышло. Не все ж приседать-то?

— Жену заведу… пойдешь за меня, Зослава?

— Отчего так? — Лойко глазыньки-то разлупил, насупился, обиделся, стало быть.