Беременность на сдачу

Мой голос хрипнет от волнения, а сердце бьется в ускоренном ритме, ладошки становятся влажными и в голове появляется мысль послать все к черту и уйти к себе, но я решительно вскидываю голову и жду его ответа. Матвей отрывается от спинки кресла и подается чуть вперед, слегка наклоняет голову в сторону и смотрит на меня из-под опущенных бровей.

— О чем? — его короткий вопрос заставляет набрать в легкие побольше воздуха и выдать:

— Я должна объясниться.

— Вот как, — Матвей поднимает голову и вовсю смотрит на меня, располагает руки на подлокотниках и говорит: — Садись, поговорим, — он указывает на кресло рядом, но я отчаянно мотаю головой.

— Я постою.

— Как знаешь.

— Я хочу объяснить свое поведение в кафе, — смотрю на мужчину, но на его лице не дрогает ни единый мускул. Он не показывает, что удивлен или зол, просто молча взирает на меня и ждет, что я скажу дальше. — Обычно я не веду себя так, — подняв голову и расправив плечи, произношу я. — Мне не свойственно подобное поведение и я… я не приветствую случайных связей, но…

Боковым зрением улавливаю небольшое движение с его стороны и замечаю, что он немного сменил позу и на этот раз смотрит с большим интересом.

— Но что, Вероника? — возвращает меня в реальность и подталкивает к дальнейшему разговору."

"— Я так вела себя только с тобой. Ты мне понравился, к тому же я пришла в бар после измены мужа, была расстроена, а там ты и… твое внимание, я растерялась и… я просто хотела почувствовать себя женщиной, — выговариваю на одном дыхании и стараюсь не смотреть в его сторону потому что мне стыдно. Чувствую, как мои щеки горят и уповаю на то, что внешне это незаметно.

Вздрагиваю, когда он поднимается с кресла и все еще не могу посмотреть на него, но беру себя в руки и вскидываю голову, чтобы не казаться ему маленькой девочкой, не способной взглянуть в глаза мужчине, которому призналась в том, что ради него сделала исключение. Он делает пару шагов ко мне и подходит близко-близко, но я героически держусь, хотя по скорости сердцебиения я как марафонец, только пробежавший свою дистанцию.

— Идем, я осмотрю тебя, — произносит ровным тоном, после чего берет меня за руку и ведет на выход.

Это все? Он ничего не скажет?

Не извинится, не попросит прощения со словами, что был неправ?

Матвей заводит меня в небольшое помещение, которое открывает ключом, и я нервно рассматриваю комнату, понимая, что она похожа на обычный приемочный кабинет. Выполненная в светлых тонах, со столом в центре и кушеткой около стены. Я замечаю даже календарь на стене и пару плакатов с изображением плода в утробе.

Вот и все.

Я призналась, что он сразил меня практически с первого раза, а он просто пирвел меня на осмотр…

— Я когда-то принимал здесь, — поясняет Матвей и усаживает меня на кушетку.