Беременность на сдачу

Не знаю как, но подруга даже карточку со всеми результатами раздобыла, так что мне не придется все сдавать заново.

— Проходите, — из кабинета выходит молоденькая девушка лет двадцати пяти и просит меня зайти.

— Здравствуйте, — здороваюсь с доктором и улыбаюсь ему самой миловидной улыбкой, на которую только способна.

— Здравствуйте, — на меня смотрит приятная женщина лет пятидесяти с высокой прической и густой челкой. — Проходите, садитесь, давайте карточку, — улыбка покидает ее лицо, едва я протягиваю ей свою карту.

Она листает ее, пересматривает, а после удивленно вскидывает брови и смотрит на меня.

— У вас два плода с разными сроками? — задает она вопрос, после которого я энергично киваю. — И что же вас не устроило в предыдущей клинике? — она оценивающе смотрит на меня и ждет ответа.

— Не сошлись с врачом, — спокойно отвечаю я.

— Правда? Там ведь отличные врачи, — возражает женщина.

— Да, но… — договорить мне не дает звук открывающейся двери, на который мы дружно разворачиваем головы.

Я не могу поверить: на пороге стоит Матвей Левицкий собственной персоной. В темных джинсах и светлом свитере он смотрится так, что я на мгновения задерживаю дыхание. Смотрю на неумолимо приближающуюся к нашему столу фигуру и ожидаю его действий. Они просты: он просит моего доктора и ее ассистентку, или кто она там, выйти.

— Нет, погодите, — вставляю я, но женщина мило улыбается мне и разводит руками.

— Что все это значит? — спрашиваю у Левицкого, едва за женщинами закрывается дверь и мы остаемся в кабинете одни. — Вы как… вы что? Почему они ушли? — от ярости я сжимаю кулаки и дико смотрю в глаза своему доктору, а он… да он же улыбается! — Да говорите же вы наконец! — кричу и толкаю его в грудь, но он стоит на месте, не делая и шага, правда, больше не улыбается.

— Умерьте свой пыл, Вероника, — с этими словами он подходит к двери, проворачивает ключ в замке и закидывает его в свой карман.

— Откройте сейчас же!

— Прекратите истерику — это раз. И два: мы выйдем отсюда сразу, как поговорим, — он подходит ко мне, усаживает на кушетку, а сам располагается на стуле, где несколько минут назад сидела, кажется, Галина Ивановна.

Странно, но его легкий тон и уверенность вселяют в меня спокойствие. Что он, в конце концов может сделать? Закрыть меня здесь? Вытащить из поликлиники насильно? Я усмехаюсь и откидываюсь назад, упираясь спиной в стенку.

— Я устал бегать за тобой, устал просить тебя переехать ко мне, поэтому у меня к тебе только одна просьба: давай прекратим.

— Прекратим что? — интересуюсь у него, ожидая совсем не тех слов, которые он говорит следом.

— Не делай вид, что не понимаешь, Ника, — называет меня так, как тогда в баре. — Я знаю, что ты носишь моего ребенка, и да, я сразу узнал тебя.