Беременность на сдачу

Но какого черта он там делал, когда Матвей Левицкий — лучший врач-гинеколог города?

Мужчина водит датчиком по моему телу и нажимает на клавиши аппарата, а я с замиранием сердца жду, что он скажет. На мгновения я даже забываю о том, что у нас с ним было. Это неважно. Сейчас главное знать, что с моим малышом все хорошо, что его здоровью ничего не грозит.

— Вероника Сергеевна, — начинает доктор, и по его виду я понимаю, что он не знает как начать разговор.

Мне становится страшно: тело покрывается липким потом, по спине пробегает неприятный холодок, а пальцы на ногах начинают покалывать.

— Что с ребенком? — спрашиваю дрожащим голосом, боясь услышать, что там внутри на самом деле.

— Не переживайте, — тут же “успокаивает” меня доктор, но я вижу, что он уже не улыбается как прежде и вообще смотрит на монитор с… это что? Удивление?

— Матвей Алексеевич, что не так?

— Ваш ребенок полностью здоров, не переживайте, просто… — он снова делает паузу, а я не выдерживаю. Шлепаю ладонями по бокам и зло выбаю:

— Да что же там?!

— У вас не один ребенок, — спокойно говорит он, после чего замолкает и начинает нажимать на кнопки и дальше.

Он молчит, а я не знаю что думать. Как это… не один ребенок? Откуда взялся второй, если девять недель назад он был один? Что происходит? Местные женщины перехвалили доктора и он на самом деле шарлатан, а деньги берет за улыбку с ямочками? Я себя накручиваю. Нервничаю и зло впиваюсь ногтями в нежную кожу ладоней.

— Я сейчас выведу изображение на экран напротив. Сможете посмотреть на своих малышей, — говорит он и спустя минуту на экране появляется картинка. — Вот, видите, это один плод.

Я смотрю на своего малыша: с ручками, ножками, головкой, и не могу сдержать стекающих по щекам слез счастья. Вот он, мой маленький зайчонок, тот, кого я буду любить и оберегать. Я почти забываю о том, что там есть еще один малыш, настолько меня пленяет то, что я вижу.

— Ребенок полностью соответствует сроку, здоров, внешних патологий не выявлено, — комментирует доктор. — А теперь я покажу вам второго.

На экране появляется другое изображение, сначала нечеткое, затем я замечаю там что-то похожее на ребенка, но он совершенно не такой, как предыдущий.

— Что с ним, доктор? — я плачу, но уже не от счастья. Я не могу нормально рассмотреть малыша, но и сквозь слезы понимаю, что с ним что-то не так. Он… другой.

— Он соответствует сроку восемь недель и для этого периода развивается отлично, — сухо говорит доктор.

— Но… откуда взялся второй ребенок? — спрашиваю едва слышно, ничего не понимая.

Доктор убирает датчик с моего живота, тянется к моей медкарте и тщательно перелистывает страницы, вчитываясь в написанное. После снова что-то рассматривает на экране, больше не выводя изображение для меня.