Беременная от моего сына

Пальцы Макса щекочут плечо, словно невзначай проходятся по спине, и я напрягаюсь. Сижу с выпрямленной спиной и боюсь дышать. Макс выпил, много выпил. Не знаю какая по счёту идёт баночка пива, но что ожидать от него я тоже не знаю. Почему-то с детства не люблю пьяных людей. Возможно, это идёт откуда-то из детства, когда в нашем городке праздник обязательно ассоциировался с выпивкой."

"Когда на экране идут финальные титры, я с облегчением вздыхаю. Это означает, что можно уйти в свою комнату, достать электронную книгу и спокойно почитать. Все же одиночество это моё. Едва я поднимаюсь с места, как Макс дергает меня обратно. Я плюхаюсь на диван и неловко пытаюсь вырвать свою руку из его руки.

— Куда ты спешишь, Насть? Может ещё что-то посмотрим?

— Ты делаешь мне больно.

— О, прости. Я не хотел, — он высвобождает мою руку, но в этот же момент касается пальцами моей щеки.

Кажется, что я совершенно забываю как дышать. Сижу на месте и не двигаюсь, думая о том, на что ещё способен Максим. За то время, что мы были знакомы, мне казалось, что я неплохо успела его изучить, но в состоянии алкогольного опьянения я вижу его впервые.

Когда он приближает свое лицо ко мне, я чувствую как тошнота немедленно подкатывает к горлу. От него слишком разит пивом, но это не единственная причина по которой я не хочу, чтобы это случилось. Он сделал мне слишком больно, чтобы я хотела поцеловать его. Вмиг я вспоминаю всё то, что у меня накипело. Тот самый момент, когда Макс неожиданно исчез; тот день, когда я узнала от сокурсниц, что на меня, девственницу, он просто поспорил. То мгновение, когда я поняла, что рожу ребёнка, который ему совершенно не нужен.

Поэтому, недолго думая, я упираюсь ладонями в его грудь и с силой толкаю. Вскрикиваю и закрываю рот ладонью, когда вижу, что Максим перекидывается через спинку дивана и с грохотом валится на пол. Когда он летит, я вижу как в его глазах мелькает неподдельное удивление. Глаза широко открыты, брови изогнуты в кривую линию. Мне кажется, что я не рассчитала силу толчка, но прежде чем я успеваю извиниться, Макс заговаривает первым:

— Дура ты, Настя. Совсем тронутая, — поднимается с пола, отряхивает брюки, расправляет футболку.

Наверное, за те несколько секунд полёта он здорово протрезвел. В конце концов, я тоже поднимаюсь с дивана и делаю от него шаг назад. Не воспринимаю его оскорбления как что-то серьезное. Возможно, он сказал это сгоряча.

— Ты просто скажи мне, кому ты нужна-то будешь? Беременная, позже родившая и с ребёнком на руках? Думаешь, что за тобой очередь выстроится? Ошибаешься! Ещё приползешь ко мне на коленях, умолять будешь, чтобы я только к тебе прикоснулся и как следует трахнул!

Я не отвечаю ему.