Беременная от моего друга

Она сбивчиво рассказывает то, что успела узнать при поступлении мужчины в отделение экстренной хирургии.

Моё сердце начинает стучать гораздо чаще, когда замечаю на каталке и без сознания его. Лицо залито кровью, так, что почти не разобрать, но я четко знаю, что это он. Илья Громов и есть тем самым поступившим без сознания мужчиной со внутренним кровотечением, множественными ушибами и травмами…

— Матерь Божья, это же Громов, — подтверждает мои мысли Дашка и переводит взгляд на меня.

— Готовь операционную, Надя. Живо! — я нахожусь где-то на грани.

Словно всё произошедшее не с нами, не со мной.

Надя послушно кивает и убегает прямо по коридору, а каталку с Громовым везут вслед за ней. Я знаю, что будет дальше — сто раз это проходила. Мы будем балансировать, играя со смертью и если с посторонними это прокатило бы, то с человеком, на которого я всё ещё остро реагирую — вряд ли. Илью нужно спасать и делать это отключив собственные чувства и эмоции, а у меня пока с собой справиться не получается — руки дрожат, сердце трепыхается в грудной клетке, а иду я на ""ватных"" ногах.

— Я тебя не пущу, Аля, — строго проговаривает Дашка, когда закатывает каталку с Ильей в операционную.

Передо мной закрывается дверь и всё что мне остается это… ждать?



Глава 20.

Альбина.

Нет ничего хуже ожидания, когда время тянется подобно резине, а ты только и делаешь, что ждешь. По коридору туда-сюда бегают медсестры, а я как-то отрешенно смотрю на них. Пытаюсь ущипнуть себя и проснуться, убедиться в том, что это дурной сон, но эти приемы не помогают и я вновь возвращаюсь в реальность. Суровую реальность, где в моей операционной борется за жизнь Громов Илья.

Понимаюсь с места, делаю глубокий вдох-выдох и направляюсь туда. Я же прокляну себя, если сейчас не попробую. Если не попытаюсь ему помочь и просто сложу руки.

Сколько часов прошло с того момента, как его увезли от меня? Час, полтора? Совсем потерялась во времени."

"Толкаю дверь в операционную и чувствую, как внутри меня всё ноет и болит. Над Громовым стоит Дашка. Вся мокрая от напряжения. На её лбу блестят капельки пота, она ни слова не произносит, глядя на меня. Я знаю, что ей сейчас сложно. И пациент сложный — мой Илья.

— Вроде бы все сделала как надо, а кровотечение не останавливается, — произносит негромко Дарья. — Взгляни свежим взглядом.

Я делаю шаг навстречу и напрочь выключаю в себе любые эмоции. Жалость и сострадание сейчас ни к чему. Он мой пациент, который нуждается в скорой помощи. Я — врач, который может ему помочь. Натягиваю перчатки, начинаю осмотр.

— Нарушение целостности паренхимы селезёнки, — произношу уверенным голосом, потому что раньше уже сталкивалась с подобным. — Нужно делать иссечение поврежденных тканей и накладывать глубокие швы.