Беременная от моего друга

— Я заеду за тобой завтра, чтобы поговорить, — произносит твёрдым голосом Илья.

Времени, чтобы его переубеждать у меня нет. Собираюсь только сказать, чтобы отпустил наконец мою руку, но вдруг слышу голос Ромки, который доносится из кухни. Он ищет меня и зовёт по имени.

Неприятный холодок проходится вдоль спины, потому что у меня не исчезает ощущение того, будто я что-то делаю сейчас неправильно. К счастью, Илья понимает всё без слов. Молча отпускает мою руку и отступает в сторону, пропуская меня в дом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда возвращаюсь на кухню, то сердце громко бьется в грудной клетке от волнения. Это был всего лишь короткий разговор с Ильей, моим бывшим мужем. А что будет завтра, когда он заедет за мной, чтобы поговорить дольше и серьезнее? Надеюсь, что мы просто расставим с Громовым точки над і. Закроем несколько тем из прошлого и на этом всё.

Я поворачиваюсь назад и понимаю, что Илья остался стоять на улице.

— Где ты была, Аль? — хмурится Ромка, заглядывая за мою спину.

— Дышала свежим воздухом, — говорю ему почти правду. — Доставка еды уже приехала?

Мой голос нарочито веселый, Роман же смотрит на меня с легким недоумением, но, тем не менее, следует за мной в гостиную."

"— Нет, доставка ещё не приехала, просто тебя долго не было, и я стал волноваться все ли с тобой хорошо.

Мы ненадолго останавливаемся возле гостиной, я поднимаю на него свои глаза и пытаюсь поймать хотя бы долю того, что испытала только что к Илье. Пожалуйста, пусть между нами с Ромкой разгорится такая же искра.

— Спасибо за заботу, Ром. Со мной всё хорошо, — слабо улыбаюсь я.

Мы возвращаемся к гостям, а ровно через две минуты к нам присоединяется и сам Илья. Мы делаем вид, что впервые сегодня видимся, коротко кивая друг другу.

Илья.

Окна моего нового дома выходят на задний двор особняка, где живёт Роман и Альбина. Будущее семейство Игнашевых. Я делаю глубокую затяжку и выпускаю сизый дым в открытое окно. Вспоминаю те времена, когда мы с Кудряшовой жили вместе и она терпеть не могла эту мою дурацкую привычку, по сто раз ко дню проветривая квартиру.

Улыбка с моего лица тут же сползает, потому что в их с Романом спальне зажигается свет. Я не вижу очертаний мебели, предметов и человеческих тел, но до хруста сжимаю кулаки от одной только мысли, что Игнашов, возможно, именно сейчас её касается. Имеет право, наверное. Но это не мешает мне не злится на него.

Я бы у неё первым. И всегда думал, что до конца останусь единственным. Возвращаясь в Москву даже не предполагал, что буду воспринимать всё настолько остро, словно меня режут по живому. Пять лет прошло.