Беременная от моего друга

Мама обнимает малышку за которой успела соскучиться, вручает подарки и, помыв руки, проходит на кухню, где я уже накрываю семейный ужин.

— Как ты, Аля? — спрашивает, опускаясь на стул.

— У нас всё хорошо, мам.

Она плотно поджимает губы и всё же спрашивает то, о чем наверняка давно хотела:

— Роман не приезжает к Вике?

— В последний раз почти полтора года назад, — пожимаю плечами.

Я никогда не запрещала ему общаться с дочерью. Не имела намерения скрывать от неё в будущем то, что её биологический живёт не с нами, а Громов просто его полностью ей заменяет. Но Игнашев сам сделал свой выбор не в её сторону, поэтому не появляется в нашей жизни очень и очень давно.

После лёгкого ужина, во время которого мама преимущественно молчит и наблюдает за нами, Илья идёт укладывать дочку спать. Заглянув в приоткрытую дверь с замиранием сердца смотрю как он читает ей сказки о принцессах, и в красках описывает борьбу со злым драконом за её сердце. Викуля внимательно и не перебивая слушает его, а потом плавно закрывает свои глазки и засыпает.

«Громов был бы отличным отцом», — с грустью думаю перед тем, как закрываю двери.

* * *"

"— Альбина, что насчёт курицы? — спрашивает свекровь. — Я накрывала на стол, но в холодильнике её не нашла.

— Мы забыли её в супермаркете, — произношу, улыбаясь. — Сейчас Илья всё привезёт, не волнуйтесь.

Когда две бабушки находятся с тобой на одной территории и всячески пытаются навязаться со своими советами и показать, как нужно делать правильно, то лучше всего отойти в сторонку и не мешать им. Поэтому мы валяемся с Викулей в гамаке и расслабленно читаем книгу.

Едва за воротами слышится шум мотора, как дочка вскакивает с места и несётся вперед. Я нехотя поднимаюсь и иду за ней следом, ощущая лёгкое головокружение и слабость. На улице месяц май, погода обманчива и непредсказуема, поэтому легко можно заболеть, нежась на солнышке в одной футболке.

Бреду по дорожке из брусчатки и, устремив взгляд в сторону Ильи, на секунду замираю. В его руках огромный букет ирисов. Разных — белых, фиолетовых и жёлтых. Такой большой и объёмный, что с трудом помещается в моих руках.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты уже дарил мне цветы утром, — смущаюсь и, встав на носочки, касаюсь его тёплых губ.

— Захотелось ещё раз, — невозмутимо пожимает плечами. — Тем более те остались дома.

— А курицу? Курицу привёз? — спрашиваю, заглядывая за его спину.

— Чёрт! — трясет головой Громов. — Про курицу совершенно забыл.