Беременная от моего друга

Волна умиления накатывает на меня мгновенно — я не сдерживаюсь и крепче прижимаю её к себе.

— Надеюсь, ты когда-нибудь меня поймешь, малыш, — шепчу, едва сдерживая слёзы. — Поймешь и не осудишь.

* * *"

"— Представляешь, Евтушенко всё же попросили уйти, — сообщает Марина, когда я прихожу на работу после короткого отдыха.

— Что он ещё натворил? — спрашиваю, заранее зная ответ.

— В очередной раз напился в своё дежурство, пришлось срочно вызывать Абрамову, — вздыхает медсестра. — Но ты же знаешь Людмилу Ивановну — ей палец в рот не клади, она была в ярости и тут же накапала главврачу.

— И что дальше? — снимаю с себя пальто, подхожу к зеркалу.

Сегодня утром едва собрала себя воедино. Всему виной бессонница, которая с момента разрыва с Романом меня одолела. Уснуть удалось только в четыре утра, а в шесть уже пришлось подняться на работу. Критично смотрю на себя в зеркало и тянусь рукой к сумочке. Достаю оттуда пудру, чтобы хоть как-нибудь замаскировать темные круги под глазами.

— Главврач заставил Евтушенко написать заявление по собственному желанию. Терпение у него было на пределе — столько-то лет держать на работе алкоголика.

— Хорошо, что хоть не по статье уволил, — подкрашиваю губы нежно-розовой помадой, слушая Марину вполуха.

Тема с увольнением Евтушенко заканчивается, но медсестра не спешит уходить — переходит к другой, более пикантной. А я всего лишь зацепила её на посту, чтобы спросить, как дела в отделении, подразумевая под этим вопросом пациентов.

— А ещё Круглова наша, кажется, разводится, — сообщает могильным голосом. — Только об этом никому. Знаешь, как я поняла? Раньше же муж приезжал за ней на работу, а теперь смотрю на остановку пешком чешет. Я зацепила её, спрашиваю, как дела? Почему муж не приехал…

— Марин, ты извини, но мне пора, — прерываю её, закончив наводить марафет. — Всё это дико интересно, только давай в следующий раз, ладно?

Медсестра понимающе кивает, скрывая недовольство, а я выхожу из ординаторской и быстро иду по коридору. Просто вдруг ощутила острую нехватку Громова и теперь пытаюсь её восполнить. Не знаю, что скажу Илье при встрече и не покажусь ли глупой в своём порыве… но меня уже не остановить — шаг становиться шире, в конце концов, я перехожу на бег.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Останавливаюсь у нужной палаты лишь на секунду — для того, чтобы перевести дыхание. Толкаю дверь от себя и сразу же замечаю его у окна. Илья что-то сосредоточенно щёлкает в телефоне, но находится в палате не один. На стуле сидит Дашка — листает историю его болезни, делает пометки.

— Кудряшова! — удивленно поднимает на меня глаза, читая в них всё.