Беременная от моего друга

"

"К счастью, он у меня понятливый. Олег откланивается, пожимает мне руку, говорит: «До свидания» Альбине и бесшумно прикрывает дверь в палату.

— Это у нас ролевые игры такие? — спрашиваю, преодолевая расстояние между нами и свожу его практически к нулю.

От Кудряшовой пахнет сладкими духами и клубничной жвачкой. Грудь тяжело вздымается, потому что я близко к ней подхожу.

— Громов, я не говорила разве, что у Вас постельный режим? — спрашивает шутливо-серьезным тоном.

— Впервые слышу, — прижимаю её к стене, чувствуя, как вздрагивает её тело.

— Обманщик, — успевает сказать прежде чем я накрываю её рот своим.

Альбина отвечает на поцелуй несмело и даже пытается слегка меня оттолкнуть, упираясь руками в мои плечи. Но спустя несколько секунд короткого противостояния всё же сдается, обхватывает мою шею рукам, целует в ответ. Она такая хрупкая и нежная, что кровь моментально в удвоенном режиме приливает к паху и всё чего я хочу на данный момент — взять её прямо в этой палате.

— Нас могут увидеть, — произносит, слегка отстраняясь.

Я подхожу к двери, запираю её на замок, возвращаюсь к Кудряшовой и ставлю руки по обе стороны от её головы. Она безумно красивая — часто моргает своими длинными ресницами и скользит по мне взглядом. Смотреть на неё хочется безотрывно, но целовать хочется не меньше.

— Теперь уже не смогут.

— Ты сумасшедший, Илья.

Она вздрагивает от каждого моего касания к телу. Медленно дотрагиваюсь губами к шее и целую ту самую родинку, которую мечтал. На секунду даже кажется, что Кудряшова — опять моя жена. Но потом перед глазами возникает образ Игнашева и я вспоминаю, что Альбина по-прежнему не моя. Только отношения моего к ней это не меняет.

Кудряшова глухо стонет, когда я пробираюсь рукой под короткий халатик и касаюсь пальцами кружевного белья. Голову сносит конкретно и всё что меня останавливает это она.

— Не надо… Пожалуйста, не сейчас, — открывает глаза, мотает головой. — Я… мне нужно поговорить с Ромой. Не могу врать ему и делать это у него за спиной.

Отстраняюсь, тяжело дышу, ревную. Дубовый стояк в штанах давит на ширинку.

— У меня к тебе всё серьезно, Альбин, — произношу со злостью, потому что перед глазами всплывают красочные картинки того, как её целует другой.

Пять лет жил без неё, только и делал, что убивал в себе эти мысли, а сейчас не могу, не справляюсь. Захлебываюсь ревностью, хочу быть собственником, хочу, чтобы засыпала только со мной. Жду, когда мне не придется делить её с другом.

— Мне нужно только твоё согласие — я тут же заберу тебя и Вику от него.

— Это сложно, Громов, — кусает до красноты губы и тяжело вздыхает.

— Я с ним поговорю, если ты переживаешь.

— Нет! — почти вскрикивает. — Нет, пожалуйста. На этих выходных мы… едем загород.