Беременная для Зверя (СИ)

Но яма для могилы уже вырыта. Дед лежит в гробу. Вытянувшийся во весь рост. Я уже и забыла, какой он высокий. Но после смерти он снова напоминает о былой силе.

Местные молча провожают процессию на небольшое кладбище. Уже и крест вытесали, и табличку приготовили. Остаётся только гроб в могилу опустить и пару комьев земли кинуть.

Деревенские парни ждут. Стоят, опираясь на лопаты. Молчание такое, что слышно, как мухи в жарком воздухе жужжат.

— Арин, ты эт… самое. За документы не беспокойся, — едва слышно говорит Никольский Михаил Валентинович, наш участковый. — Всё будет сделано в лучшем виде.

Я оборачиваюсь на участкового. О каких документах он говорит? От мужчины едва заметно несёт перегаром и взгляд мутный. Держится он так же, с опаской поглядывая на грозные фигуры бандитов. Их много. Кажется, даже больше, чем деревенских. Оно и понятно."

"На похороны сунулись только самые близкие и самые любопытные, которым всё нипочём. Вроде Кристины. Девка совсем стыд потеряла — голову не платком повязала, а шалью чёрной с красными маками.

— Какие документы, Михаил Валентинович?

— Ну, такие… — снимает фуражку, отирая пот со лба. — Свидетельство о смерти. Всё сделаю. Оформлю.

Я беспомощно гляжу в лицо мужчины. Красноватое, с выступившими жилками. Перевожу взгляд в сторону, показывая глазами на бандитов.

Участковый вздыхает. Треплет меня по плечу.

— Соболезную, Арина. Хороший мужик был твой дед. Но все мы там будем рано или поздно… — наклоняется, говоря еле слышно. — Лучше поздно, Арин. Жить-то хочется!

Участковый отходит. Вот и всё.

Жить-то хочется всем. Каждому, кто глаза опускает, и взгляд в пол прячет. И видят же все — произвол, беззаконие, но молчат. Языки поглубже засовывают.

Бросаю комья земли на светлую крышку гроба. Прощаюсь с дедом.

Деревенские сразу же за работу принимаются. Закапывают могилу лихо и быстро. Потом все уходят. Растворяются и спешат попрятаться по домам. Переждать нашествие грозных бандитов, чтобы потом жить, как ни в чём не бывало.

Я остаюсь у насыпанного земляного холма. Простой крест деревянный. Несколько строчек. Имя, дата рождения и смерти — вот и всё.

— Пусть земля ему будет пухом. Порадовала ты его, внучкой побыла — пора и честь знать, — участковый, Михаил Валентинович, снова подошёл и не торопится уходить.

— В смысле «внучкой побыла», Михаил Валентинович? — недоумеваю я.

— Теперь, наверное, можно уже рассказать, да? — усмехается мужчина. — Неродная ты ему. У Попова сын был, женатый. К отцу своему разве что раз в год приезжал. Однажды под Новый Год решил приехать. С женой и дочкой. Но выехали неудачно. В непогоду попали. Буран. Замело сильно. На машине не проехать. Видно. Решили пешком дойти пару километров и заблудились. Мы тогда, как помню, навстречу пошли, чуть буран стих.