Беременная для Зверя

Но потом решает промолчать, отложив на потом вопросы.

— Исаевых я из города вытурил. Ни одной гниды не осталось, — сообщаю.

— Ещё лучше, — не скрывает своей радости Малая.

Вправо смотрит. Там, вдалеке, ещё зарево пожара и дым столбом.

— Они хоть живы остались? — сомневается.

Кроха совсем. Не понимает, что некоторых в живых оставлять нельзя.

— Бабы, дети, старики… Все непричастные прочь отправились.

— Это хорошо. Не все вопросы нужно кровью решать, — осмеливается сказать.

Молчу в ответ на это. Ни к чему ей подробности знать. Другая у неё задача — выносить моего наследника. Сильным и здоровым. Рядом со мной быть.

Это главное.

— Ты — моя. Целиком.

Притягиваю к себе за шею, впиваясь алчно в сочные, зовущие губы. Языком рот долблю, вонзаясь в горячую мякоть. Ещё и ещё. Выбивая глухие стоны. Порабощая. Руки слепо по сладкому телу шарят. Сминают. Усадить на себя хочется. Одним нажатием вынудить торчащий кол на всю длину принять.

— Руста-а-а-м… — жалобно всхлипывает Малая.

Мокрая уже. Чувствую. Меня и самого от неё штырит. Сколько дней покоя доктор прописал? Две недели?! Живодёр, сука.

Отрываюсь от мягких губ с неохотой. На рот смотрю покрасневший.

— Я тебя всё равно брать буду. В рот. В руку твою. Между сисек трахать… Пока запрет не кончится. Короче, не отвертишься от болта, — хмыкаю.

— А спросить?

— Спрашивать не собираюсь. Ты — моя. И точка, — припечатываю. — Но если бы я вдруг башкой шизанулся и надумал твоего мнения спрашивать…

— Где-то в другой реальности, наверное, — усмехается, губы пышные покусывая. Пальцами волосы мои перебирает. — Но если бы там дело происходило, то сказала бы «да». А в этой жизни, похоже, говорить не придётся. Ты за меня всё сам решил.

— Решил, — соглашаюсь.

Крепче прижимаю ношу драгоценную. Прикрываю глаза. Но всё равно чувствую, как по закрытым векам солнце лучом мажет.

— Рассвет?

— Да. Это рассвет, — соглашаюсь, губами подхватывая её пушистые волосы у корней.

Наш первый рассвет. Но не последний.

Глава 92. Арина

За окном светает. Мой сон был кратким. Зверь не спал вовсе. На мужском лице отпечаталась усталость, следы тяжёлых решений. Ещё что-то чувствуется. Глубокое, тянущееся из прошлого. Я это в нём чувствую, хоть и не говорит. Бережёт? Так, что ли?

— Надо лечь. Поспать немного, — киваю в сторону комнаты. — Да?

— Сейчас отнесу тебя.

Зверь легко меня поднимает и опускает на постель. Но сам отстраниться хочет. Цепляю его за руку.

— Останься.

Все сомнения вырисовываются на его лице. До единого.

— Ты же хочешь остаться?

— И уйти тоже. Дел по горло, — хмурится.

— Пожалуйста? — вкладываю во взгляд всю мольбу.

Но Рустам и сам понять должен, что во мне есть нужда в его близости. В цепком кольце сильных рук. В его крепком, дурманящем запахе.