Беременная для Палача

Скользнули по груди, бедрам и ногам. Платье было достаточно закрытым, но почему-то мне показалось, что сейчас перед Самсоновым я была полностью обнажена. Меня затрясло еще сильнее и пульсация паники усилилась.

— Кто? — Самсонов опять посмотрел мне в глаза и я от этого дернулась. — Кто тебя тронул?

Он приблизился еще ближе, а я дернулась. С силой стиснула зубы и спиной настолько крепко прижалась к шкафу, будто пыталась с ним слиться. Сердце билось настолько быстро, будто делало это в последний раз и за считанные минуты пыталось отбить те годы, которые не суждено прожить.

— Скажи, — Самсонов заставил меня приподнять голову и его губы оказались совсем рядом с моими. Но, главное, это его глаза. От такой близости с ними, я буквально захлебнулась страхом, который обрушился на меня сокрушающей волной.

Что-то кольнуло в бок. Осколок стекла или хрусталя. Прежде, чем я поняла, что я делала, схватила этот осколок и им порезала руку. Боль еще сильнее всколыхнуло сознание и я словно раненный крошечный зверек, попавший в лапы хищника, попыталась хоть как-то защититься.

Замахнулась рукой и полоснула Самсонова по лицу, чувствуя, как моя собственная ладонь испачкалась в крови, текущей из осколка. Алая жидкость тоже была горячей. Странно. Оказывается, Самсонов не состоял из сплошного льда и холода, как казалось изначально. В нем был огонь. Обжигающий. Жуткий и страшный. Опасный. Тот, которому под силу сожрать одним прикосновением языков пламени.

Одно мгновение — и я выскользнула из рук Самсонова. Отошла от него на несколько шагов и подняла на мужчину взгляд.

Его лицо с ранее идеальными, но холодными чертами лица, уже теперь было изувечено мной. Крайне глубокий порез тянулся от начала левой щеки до брови.

Я осколком полоснула глаз Самсонова. Его больше не было.

Кровь хлестнула и потекла по лицу мужчины, стекая на черную рубашку. Думаю, это должно причинять адскую боль, но мужчина даже бровью не повел. Ни тогда, когда я осколком вонзилась в его лицо, ни сейчас, когда Самсонов, молча стоял и смотрел на меня единственным целым глазом. Нечитаемо, но так, что у меня мурашки бежали по коже и хотелось поежиться от холода, вонзающего в тело длинными и невыносимо острыми иглами.

Цепные псы Самсонова стояли неподвижно, но казалось, что были готовы в любой момент сорваться с места и разорвать меня на части. Нужен был лишь приказ, которого почему-то не было.

В комнате царила невозможно тяжелая и удушающая тишина. Истязающая сознание. И мы с Самсоновым не отрывали взглядов друг от друга.

— Беги от меня, — сказал он, разрывая тишину, и эта фраза, подобно разряду тока, прошибла тело.

Я сорвалась с места и помчалась прочь. Толкнула дверь с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену, и мои ладони обожгло болью.