Беременная для Палача

* * *— Бесплоден? — на моих губах появилась ироничная и нервная улыбка, а ладони сами по себе сжались в кулаки. — Ты держишь на руках свою дочь и говоришь такое?

— Хочешь сказать, что она моя? — Амиран опять посмотрел на Соню. Его взгляд был не таким, как обычно и привычную жесткость сменило нечто другое, но все-таки в этот момент Палач казался мрачным и очень хмурым.

— Не хочу, а именно говорю это. Соня твоя дочь.

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Почему ты лжешь? — вопрос был задан так, что у меня по спине скользнул холодок, но он лишь распалил злость, которая взорвалась в сердце и острыми шипами вонзилась в тело.

— Отдай мне Соню, — сказала, протягивая руки. Несколько невыносимо долгих секунд Амиран ничего не делал. Все так же держал малышку на руках и смотрел на нее, но потом, шумно выдохнув, отдал мне дочь. — Мне все равно, что ты думаешь. Не веришь мне? Отлично. Мне и на это плевать. Учитывая все, что между нами было, так даже лучше. У Сони нет отца.

— А как же Самсонов? — Амиран оскалился. — Ты же была с ним так близка. Раз он не принуждал, сама отдалась ему. Раздвинула перед ним ноги так же охотно, как и передо мной? В обмен на защиту и побрякушки? Вижу, ты в любой ситуации не пропадешь.

Я положила Соню в кроватку, после чего укрыла одеялком и дала пустышку. Убедившись в том, что дочь уже успокоилась и плакать не собиралась, обернулась к Амирану и, замахнувшись, со всей силы влепила ему пощечину. Ладонь обожгло болью, а Палач даже бровью не повел. Лишь вновь оскалился.

— Какой же ты ублюдок, — сказала сквозь плотно сжатые зубы. — Я все больше и больше сожалею о том, что когда-то пришла к тебе. Единственное, хорошее, что я могу связать с тобой, это Соня. Только за нее я тебе благодарна, но, черт, теперь у нее действительно нет отца и раз ты считаешь меня такой грязной, может, отпустишь? Я с удовольствием уеду как можно дальше. Так, чтобы больше никогда тебя не видеть.

— Нет, ты останешься тут, — жестко. Так, что сразу было ясно, что спорить бесполезно, но все же я опять сжала ладони в кулаки и зло спросила:

— Почему?

— Потому, что я так хочу.

— А мои желания не учитываются? Я вот хочу, чтобы ты раз и навсегда исчез из моей жизни.

На это Амиран ничего не ответил. Он молча пошел к двери и, лишь перед тем как выйти, еще раз посмотрел на Соню, которая лежала и играла яркой погремушкой.

Палач ушел, а меня буквально трясло от злости. Я взяла с дивана подушку и сжала ее с такой силой, что пальцы заныли и по рукам пронеслись судороги. Но все равно это не помогло успокоиться. Казалось, еще немного и я окончательно вспыхну.

В это мгновение ненавидела Амирана каждой частичкой своей души и это было ужасно, ведь эта злость лишь доказательство того, что я солгала — мне не плевать на Палача.