Беременна в расплату

— Это ты все устроила, да, Лора! Ты сообщила о том, что мы едем в дом моих родителей! Ты установила прослушку в его доме! И ты! Ты привела в дом тех, кто его подорвал!

— Не совсем так, но примерно, — презрительно кривит губы.

— Динар гений. Он реально, настоящий компьютерный гений! Он придумал систему, которая выслеживала каждый шаг в доме Багирова! Ну, а мне пришлось ее устанавливать на устройства! Он перекупил охранников, которые подложили взрывчатку. Он сделал все! Обвел вокруг пальца самого Багирова! Он и Лузанского, на дочери которого твой ненаглядный женился, заставил под свою дудку плясать! Империя перешла бы к нему. Так или иначе! Наине нужна только месть, да и управлять ею она совсем не способна! Проклятый дьявол Багиров нашел способ обезвредить Лузанского и семьи, которых он подговорил выступить войной! Но оставалась ты! Ты, Мари, и твой ребенок! Как самое легкое средство! Но ты! Ты должна была стать только средством! А я! Я должна была быть на той помолвке! Этот мужчина и эта помолвка должны были стать моими! Ты! Стерва! Умудрилась соблазнить и Багирова и моего Динара! Из-за тебя! Из-за тебя он меня и видеть не хочет! Не подпускает в себе! Стерва, вечно корчащая из себя святую невинность! Как же я тебя ненавижу! Но ничего! Теперь он будет моим!

— Ты… Ты с самого начала… Прямо у него под носом! Лора!

О, Господи! Есть в этой жизни хоть кто-то, кому можно верить?

Голова кругом!

— Да, Мари. Да! И, черт тебя побери, вместо того, чтобы отправиться сейчас с Динаром в свадебное путешествие, я долна прислуживать тебе! Но ничего! Он ко мне вернется! Особенно, когда увидит, какая ты жалкая! А кто не станет жалким, если еды ему будут швырять раз в день. Как собаке? И моли бога, Мари, чтобы Динар от тебя отвернулся! Иначе я превращу твою жизнь в этой клетке в такой ад, какой тебя ни в одном страшном сне не снился!

Он уходит.

Оглушительно лязгает железная дверь.

А я остаюсь в полной тишине и темноте. Лора даже свет не забывает выключить!

30 глава 30

Бадрид.

— Что так трясешься? — ногой захлопываю дверь.

— Никогда не видела, как с того света возвращаются? Так я тебе объясню, Наина. Очень просто и на пальцах.

А пальцы гудят. Зудят, на хрен. Жгут!

Кулаки сжимаются сами по себе.

И если у ненависти есть обличье. То я даже не удивлюсь, если у нее именно то лицо, которое я каждое утро вижу в зеркале!

Никогда не чувствовал такой ярости. Такой потребности убивать и крушить. Никогда. Особенно, к женщине. Да и разве это женщина? Нет, на хрен! Это змея!

— Ты не посмеешь! Это гостиница! Публичное место! Если ты… тебя тут же схватят. Я … тебе придется отвечать!

— Что, твою мать?

Ярость заливает глаза красным ламенем.

Ни хрена. Не просто мощью своей дикой, необузданной, первозданной, и в чистом виде, а полыхающей, настоящей. Истинной кровью.