Беременна в расплату

Это лучшие наши девушки. Они справятся с этой задачей, как никто в столице!

Широко расставляю ноги, когда одна из них опускается на колени.

Две начинают танцевать прямо на столе.

Блядь.

Может, это именно то. Что мне сейчас и надо. Выпустить пар. Оттрахать этих шлюх до полного изнеможения. Так, чтоб выдохся сам.

Расстегивает ширинку, обхватывая налитый кровью член рукой. Ведет по всей длине, лаская пальцами яйца.

А я хватаю ее за волосы. Наматываю на кулак, дергая лицо на себя.

Облизывает пухлые рабочие губы, а перед глазами совсем другие картинки.

Опять. Наваждением. Бредом.

Голое тело Мари и Динар.

Он берет ее сзади. Переворачивает на спину. Забрасывает на себя.

Снова и снова. По кругу. Так и вижу, как он долбиться в нее своим членом. Даже слышу ее стоны и ее рваное дыхание.

Сам не замечаю, как шлюха начинает хрипеть и вырываться. Дергаться, уперевшись руками мне в бедра.

Не понял, как схватил горло и крепко сжал.

Одно. Одно накрывает пеленой.

Не шлюху хочу. Ее. Мари. Свою на хрен, законную жену!

Вытрахать так, что мозги из нее вытекли! Чтоб вырывалась и орала! Тряслась от ужаса и боли! Затрахать и придушить!

— Пошли вон отсюда, — отшвыриваю девку на пол. — Все, на хрен. Вон!

Опрокидываю в себя последнюю бутылку.

Ни хрена не поможет, пока я не разберусь с Мари.

Еду. Еду к ней. Вцепившись в руль так, что его сейчас раздробит в крошку. А глаза сами по себе наливаются кровью! Страшной кровью, которая требует, жаждет ответной!

34 глава 34

— Бадрид…

Отшатывается.

Отшатывается, вжимаясь в стену.

Наконец-то! Наконец я вижу то, что отражает правду. Истину. В ее глазах!

А там ужас. Бесконечный, непередаваемый никакими словами!

— Не надо. Не подходи! Не…

— Вот оно, Мари!

Обхватываю ее горло.

Резко опускаю руку на грудь, рывком разрывая платье и отшвыривая его в сторону."

"— Вот она. Правда. Какая есть! Ужас! Ты трясешься от страха! Это и есть все твои чувства!

Рычу, а рука сама сжимает ее грудь.

Глаза наливаются кровью.

А член дергается. Разрывается на части. Пульсирует так, что сейчас взорвется.

Это дикое. Неистребимое. Безумие. Желание до воя. До сдертой кожи.

Желание ее. Ее одной. Единственной женщины.

— Ненавидишь, — хриплю, чуть сжимая горло, а пальцы уже скользят по нежной коже, лаская.

И не из горла. Из груди вылетает хрип.

Отчаянный. Безпомощный. Дикой силы.

Раздирает меня на части.

Но не могу. Не могу отпустить. Как наркоман, дорвавшийся до своей дозы!

Одно касание к нежной коже, я меня уже срывает с катушек.

Обхватываю грудь крепче.

Сквозь сжатые зубы вырывается свист.

Раздирать и ласкать. Блядь, даже глаза закатываются и трясти начинает.

Дергаю на себя.

Ближе. Еще ближе. Так, чтоб впечататься. Чтобы под кожу…

Взгрызаюсь в эту кожу. В этот запах. В эту блядскую дрожь ее тела. Дрожь от ужаса. От стараха.