Беременна поневоле

Уверена, что ему плевать на семейный фотоальбом. Тем более, в нём много моих фотографий. Но сейчас Витёк заупрямился.

— Положь на место, кому говорю! — протянул в мою сторону руки Виктор.

— Научился бы ты правильно разговаривать для начала, — вмешался Покровский.

Витёк вздрогнул и нахмурился, посмотрев на Арсения. Его мясистое, некрасивое лицо покраснело от досады.

— Отойди от Алёны. Как можно дальше. Ещё дальше…

Витёк был не рад незваным гостям. Но открыто конфликтовать он не решался, побаивался неизвестного мужчину. Перевес был не на его стороне. А Витёк любил действовать так, чтобы наверняка победить. Поэтому сейчас он стушевался и предложил компромисс:

— Мне немного фото оставь.

— Это единственный фотоальбом? — поинтересовался Арсений.

— Нет, не единственный, — ответила я.

— Значит, вопрос исчерпан. Бери альбом, Алёна. Мы опаздываем!

Я знала, что мы никуда не опаздываем. Покровскому не терпелось покинуть старую и тесную квартиру — только и всего.

В коридоре у двери уже стояла моя сумка. Арсений подхватил её и пропустил меня вперёд. Витёк провожал нас мутным взглядом. Арсений заявил ему напоследок:

— Квартирный вопрос в скором времени будет решаться. В суде.

Я спустилась на один лестничный пролёт, гася улыбку.

Мне понравилось недоуменное и растерянное выражение лица Витька. Но благодарить Покровского за это не хотелось.

Поэтому я держалась впереди, чтобы он не видел моей довольной улыбки.

Машина с водителем дожидалась нас во дворе. Арсений назвал водителю название ресторана.

— Зачем ты припугнул Витька судом?

— Я не пугал. Я предупредил. Это же и твоя квартира. Такого говнюка надо прижать…

Я хотела спросить, кто сможет прижать говнюка вроде самого Арсения, но сдержалась в самый последний момент.

Арсений верно расценил моё молчание и понял смысл взгляда. Покровский приблизился ко мне, выдыхая мне в губы:

— Давай же, несмелая бабочка, расскажи, какое я чудовище? Ну? Можешь обозвать меня парочкой неласковых прозвищ!

— Ты превратился в мазохиста? — спросила, стараясь не вдыхать яд его горячего, свежего дыхания.

— Ещё нет, — перевел взгляд на мои губы. — Но мне нравится, когда женщина сверху.

Напряжение от фривольного намёка Арсения стало колоссальным. Оно было плотным — ещё бы чуть-чуть и посыпались искры.

Арсений не отрывал взгляда от моего лица. Внезапно погладил меня по щеке, спускаясь на подбородок.

Большой палец Покровского медленно скользнул по моим губам, пока я жадно глотала воздух. Он внезапно стал невыносимо тяжёлым и обжигающе горячим.

В груди запульсировало предвкушение.

Я ещё никогда не испытывала таких противоречивых чувств. Мне было страшно, и в то же я застыла в ожидании чего-то нового, неиспытанного ещё ни разу.

Не могла пошевелить и пальцем.