Беременна поневоле

— Что здесь происходит?

— Кажется, я первым задал тебе вопрос, Ваня. Или нет?

Иван небрежно кивнул в мою сторону:

— Это и есть твоё серьёзное дело?

— Да. И, пожалуй, самое важное на сегодняшний день, — спокойно ответил Арсений.

— Тебе не кажется, что я решил его месяц назад? Нет? Какого хрена ты поднимаешь эту муть? — тихо, но злобно спросил Иван.

Он едва посмотрел в мою сторону. Его пренебрежение скатывалось по мне отрезвляющими каплями. Я думала, что Арсений Покровский — высокомерный ублюдок. Но его брат был гораздо хуже. Он меня даже за человека не считал.

Он говорит так, словно я была мятым фантиком или кучкой мусора, случайно оказавшейся на пути.

— Да, — громко и уверенно сказала я.

Арсений и Иван повернулись в мою сторону. Арсений — с облегчённой и радостной улыбкой на лице, а Иван — с недоумённым выражением в карих глазах.

— Я согласна, —  обратилась к Арсению. — Но с условием, что ты ко мне больше и пальцем не притронешься.

17. Арсений

Согласие Алёны взорвалось внутри ярким салютом.

Радость, облегчение или торжество от победы в сложном вопросе? Непонятно, чего больше.

Я разглядывал светлое лицо девушки с лёгкими тенями, залёгшими под глазами и улыбался.

— Не понял. Арсений! — прошипел Ваня и оттащил меня в сторону. — Что за цирк ты здесь устроил?

— Вань, отвали. Давай, не сейчас? Мне надо с Алёной поговорить. О ребёнке.

— С Алёной? О ребёнке? О каком, на хуй, ребёнке?

— О моём, представь себе, ребёнке.

Ваня нервно провёл по коротким волосам ладонью.

— Арс, ты меня поражаешь! Я подчистил за тобой всё дерьмо. Я все связи поднял, чтобы не делали записи медицинского освидетельствования об изнасиловании, чтобы менты и кончиком пальца не пошевелили! А ты всё это просадил за один день? Ты в своём уме?

— Вань, я сам разберусь, хорошо?

Я двинулся в сторону Алёны, дожидающейся меня в отдалении. Мне было приятно услышать её «да». Нужно ещё что-то сделать с тем, что Алёна шарахается от меня в сторону, как от чумы. Но с этим я планировал разобраться позднее.

Главное, не гнать волну и не срываться, чтобы не спугнуть девушку.

Старший брат словил меня за рукав, дёрнув на себя.

— Не дёргай меня. Я не щенок. Сам разберусь. Это моё дело.

— Ты, блядь, столько наследил, что тебя надо как щенка, мордой в лужу тыкать!

— Следи за языком, Ваня.

— Арс, послушай. Мой тебе совет. Оплати ей аборт и дай хорошие откупные.

— Сам решу, что мне делать. Не лезь."

"— Ребёнка, значит, захотел оставить. Уверен, что он твой? — рассмеялся Иван. — Подумай хорошенько! Вдруг она на твою Милу не только мордашкой похожа, но и блядливым характером?

Старший брат перешёл допустимую границу. Я разъярился быстрее, чем успел подумать, стоит ли это делать. Кулак впечатался в скулу брата. Он среагировал молниеносно и ударил меня в ответ, разбив губу.