Беременна поневоле

Высокооплачиваемой достойной работы тоже нет. С твоим образованием и без связей ты никогда не займёшь хорошую должность. Будешь мыкаться по жизни…

— Думаешь, всё можно купить, Покровский?

— Арсений. Мы же договорились.

— Я не соглашалась.

— Придётся! — саркастично усмехнулся Покровский. — Или я могу расписать в красках, что тебя ждёт.

— Например?

— Однажды удача от тебя отвернётся. Ты же понимаешь, что когда я появился, ты избежала насилия лишь чудом? — напирал мужчина и давил катком логических доводов.

— Насильник спас меня от потенциального насильника!"

"— Называй, как хочешь. Тебе ребёнок от меня не нужен, насколько я понял. Ты его не хочешь. А я хочу. Родишь мне ребёнка. Потом — свободна. Мы в расчёте, — сделал паузу. — Я устрою твою жизнь. Ты ни в чём не будешь нуждаться.

— Всего-то нужно родить?

— Да.

16. Алёна

Покровский говорил спокойно, будто договаривался о покупке нового автомобиля.

— Нет.

— Я ожидал такого ответа. Рекомендую подумать.

— Рекомендуешь или угрожаешь?

— Мне не надо тебе угрожать, Алёна. У тебя просто нет выбора. Я не позволю тебе сделать аборт. Так или иначе.

— Добровольно принудительно? — уточнила я.

— Я предлагаю тебе сделку. Выгодную сделку, — подчеркнул Арсений. — После того, как родишь и отдашь мне ребёнка, ты ни в чём не будешь нуждаться. Жильё, деньги… Я могу даже подарить тебе хороший действующий бизнес, к которому тебе не нужно будет прикладывать и пальца для управления.

— Ты как золотая антилопа, Покровский. Ты не берёшь в расчёт одного — мои чувства. Я ненавижу и презираю тебя всеми фибрами своей души. Рассыпаясь денежными обещаниями, ты убеждаешь меня во мнении, что я не ошиблась на твой счёт.

Мужчина усмехнулся, приблизившись ко мне:

— Мы добрались до разговоров о чувствах? С тобой интересно, Алёна. Жаль, что наше знакомство получилось таким неоднозначным. Ты не тушуешься, хотя, несомненно, думаешь, что должна опасаться меня.

Покровский неожиданно провёл кончиками пальцев по моей щеке. Я отвела лицо, но его пальцы уже прочертили горячую дорожку до самого подбородка.

— Не пачкай меня, — процедила я сквозь зубы.

— Не пачкать? — сердито сверкнул глазами. — То есть я — моральный урод, пачкающий тебя грязью? Хорошо... Тогда ответь мне на вопрос, святая Тереза. Всего один, идёт?

— Всего один вопрос — и потом я свободна?

— Если ты убедишь меня.

Я рассмеялась.

— Тебе нравится играть в бога?

— Мне нравится играть в слова. С тобой. Вопрос будет неприятным, сразу предупреждаю. Итак. Вернёмся в памятную для нас двоих ночь. Я был пьян и накачан под завязку, когда пришёл в клуб. Но и ты, Тереза, была невменяемая. Выпивка. Наркотики… — Покровский усмехнулся. — Кокаин.

— Бред!

— Дорожки кокса на столе говорят сами за себя.