Беременна поневоле

— Уверена? Может, пойти с тобой? Мало ли что может случиться… — без тени улыбки заявил Богданов.

— Вани нет. Я вернусь очень быстро, — пообещала я.

Я не стала разуваться и раздеваться, сразу пошла в кабинет Арсения.

Когда мы подписали договор и оформили бумаги на недвижимость, Арсений положил бумаги в сейф. Назвал код. Я сказала, что мне ни к чему его знать, лучше буду хранить бумаги в другом месте. Но Покровский сказал, что доверяет мне.

Слёзы опять навернулись на глаза, когда я набирала код на сейфе. Арсений доверял мне даже в таком — в сейфе лежали не только те бумаги, что касалось нашей договорённости, но и другие важные документы. Я немного поколебалась, но потом смела все документы, что лежали в сейфе, запихнув их в рюкзак.

— Алёна? Вы уже вернулись? — раздался голос управляющей.

Я смахнула влажную прядь со лба.

Взгляд управляющей не выражал никаких эмоций, но она заметила раскрытую дверь сейфа. Я захлопнула её.

— Вы что-то хотели, Ольга?

— Иван звонил. Сказал, что не может до вас дозвониться.

Я видела звонки Ивана, но не отвечала на них, просто поставила телефон на режим вибрации.

— Я не слышала, телефон лежал в сумочке. Давно звонил Иван?

— Минут пять назад. Попросил передать, чтобы вы никуда не уезжали. Он хотел сообщить вам что-то важное. Не по телефону. Лично.

— Хорошо. Спасибо, Ольга. Можете идти.

Как только за Ольгой закрылась дверь, я застегнула рюкзак и прихватила ежедневник Арсения со стола.

Я покинула дом Арсения, чувствуя себя преступницей и воровкой. Если Ваня обнаружит пропажу документов, он обвинит меня в воровстве, ведь среди бумаг были и те, что касались фирмы Арсения.

Это был отчаянный шаг. Я не была уверена, что поступаю правильно. Но я не могла сидеть сложа руки и ждать, пока Ваня облапошит Арсения, находящегося в тяжёлом состоянии.

Наверняка он вместе с Ветлицким уже придумал, как оставить Арсения без всего. А я буду лишь помехой. К тому же помехой с дорогостоящей недвижимостью и действующим бизнесом. Небольшим, правда. Но если Ваня задумал обобрать родного брата до нитки и подставить его, он предпочтёт забрать всё.

Я волновалась и выдохнула спокойно, только когда машина Алексея Валентиновича выехала со двора дома Покровского. Но тревога не покидала меня. Я поглядывала в зеркало заднего вида.

— На тебе лица нет. Не переживай так сильно, — успокоил меня Богданов.

— Спасибо, — от всего сердца поблагодарила я.

— Я ещё ничего не сделал, — покачал головой Богданов. — Собственно говоря, я плохо понимаю, что происходит. Но надеюсь, что ты мне объяснишь. Возможно, я смогу тебе помочь.

— Всё равно спасибо. Я не привыкла получать помочь от чужих людей. Хоть мама и учила меня быть добрее к людям.