Беременна поневоле

От лёгких прикосновений к волосам начало жечь кожу головы. Кажется, чудовище вырвало у меня клок волос, пока насиловало меня.

Больше всего на свете мне хотелось умыться…

4. Арсений

В голову ввинчивается боль. Как будто кто-то вкручивает саморезы одни за одним прямо в мою черепушку, готовую лопнуть.

Звонит мой телефон. Назойливо и визгливо. Пытаюсь найти его.

— Бля, да где же ты?

Хлопаю по карманам и брюкам, приспущенным. Кажется, я нажрался так, что даже не смог натянуть трусы и штаны на свой зад.

Пытаюсь одеться, но неловко падаю вниз, задевая головой ещё и угол стола.

Больно, сука…

Кое-как сажусь на полу. Светящийся экран телефона мигает рядом. Хочется принять вызов. Сначала не получается попасть пальцем и провести ползунок в сторону. Потом это удаётся.

Я подношу телефон к уху."

"Но сначала слышу только отдалённые басы музыки. Верчу головой, разглядывая помещение. Куда я завалился вчера? Не помню.

Помню только ярко-красное платье Милы и очередной срыв.

Я очевидно больной по этой стерве.

Долго держаться вдалеке не получается.

Хоть и знаю, что она дрянь, каких поискать. Но мне как назло, хочется запачкаться в её грязи, и прицепить к себе, так, чтобы не смела смотреть на других.

— Арс, ты меня слушаешь?

— Да…

— Арс? Арс?

— Да! — отвечаю чуть громче.

Узнаю нотки родного голоса.

— Иван?— спрашиваю.

— Да, блин, это я. Ты где?

Верчу головой, усмехаясь.

— В Караганде, блядь. Не знаю, где я. Я немного… перебрал.

Старший брат тяжело выдыхает.

— Понятно всё. Арс, ты завязывай бухать. Не то я тебя в клинику упеку.

— Отвали. Нормально всё.

— Если ты из-за Милы сохнешь, то её нашли, — говорит брат.

Смеюсь, растягивая губы в ухмылке.

— Да я её и сам нашёл. Вчера. Сейчас уже утро?

— Сейчас ещё ночь, — раздражённо отзывается брат и недоуменно спрашивает. — Нашёл? Подожди… Ты уже был у её отца? Выразил соболезнования и потом нажрался?

— Соболезнования по поводу того, что дочь Богданова — шалава? — хмыкаю. — Слушай, мне банально…

— Арс!..

— Я же знаю, что ты мне сейчас опять мозги промывать начнёшь, а у меня…

— АРСЕНИЙ! — рявкает брат. — Что за хрень ты несёшь? У тебя язык едва поворачивается! Ещё раз спрашиваю, брат, ты был дома у Богдановых сегодня? Выразил соболезнования о смерти Миланы?

— Смерти?  — переспрашиваю. — Какой ещё смерти?

Я немного трезвею от слов брата. Но всё же не настолько сильно, чтобы понять, что здесь происходит. И главное, где? Где, блядь, я сам?

Милана была со мной. Здесь. В этой комнате. Я и она. Был секс.

Мила опять ломалась, корча из себя недотрогу, но я же знаю, что это просто игра… Просто ей нравится ломать комедию. Она же, блядь, актриса!..

Но сейчас её нет. А я чувствую себя безобразно бухим и грязным.

— Вань, она здесь была. Со мной. Недавно.

— Не мели хуйни, Арс! Милану нашли мёртвой.