Беременна по ошибке

– Ярослав опускается передо мной на колени, всматривается в лицо:—Ты побледнела. Все хорошо?

Делаю несколько вдохов, прислушиваюсь к организму и киваю.

– Все хорошо, просто не ожидала, что он может так поступить. А зачем он это делал? Зачем звонил мне?

– Ну, – Руслан снова замолкает, а мне хочется его встряхнуть за медлительность, – денег хотел. Думал, сейчас вас шантажировать начнет, и вы его проспонсируете. И статья, кстати, его рук дело.

– Как это?

Ахаю и смотрю на Ярослава. Его губы превращаются в тонкую линию, а кулаки на коленях сжимаются до предела. Он в бешенстве, и я это улавливаю моментально. Поражаюсь такой удивительной связи между нами. Успокаивающе кладу руку на его плечо. Под пальцами напряженные мышцы, и я непроизвольно их разминаю.

– Ну вот так. Он один из людей Марата. Собственно, он же и был его глазами, когда Марат сидел под замком. И вас нашел специально, сыграл в чувства и всю информацию скрупулезно копил, чтобы потом передать Марату. Ну и мы нашли у него фото из в вашей камеры.

– Он признался?

Руслан громко фыркает.

– Обижаешь, шеф. Признался. Он просто психанул, что его угрозы остаются без внимания и отослал якобы интервью от лица Ульяны в мелкую газетенку, но и этого хватило, чтобы до тебя дошло.

– Кстати, – я прихожу в себя и чуть не вскрикиваю, – Яр, а что со статьей?

Во мне снова просыпается паника. Как я могла упустить этот момент? Ведь его обвинили в изнасиловании!

– А что с ней? Мы на днях выпустили опровержение, заявив, что в тот период, когда вышла статья, ты была в больнице. Предоставили доказательства. Выписки, показания персонала.

– А фотография?

Дыхание перехватывает, и я против воли вцепляюсь в ткань футболки Гаврилова. Он морщится, но не от боли.

– Ну, – он неуверенно смотрит на меня, – сказали, что это у нас своеобразные ролевые игры. Прости.

– Боже…

Утыкаюсь в сложенные ладони и какое-то время прихожу в себя.

–Уль, ну там особо не было вариантов.

– И это помогло?

Голос меня предает и звучит как писк.

– Ну, вроде бы помогло. Я же сижу сейчас перед тобой, а не в СИЗО.

Я уже открываю рот, чтобы высказать все свое негодование, но нашу беседу прерывает звонок моего телефона. Какое-то время тупо смотрю на номер папы, гадая, зачем он звонит.

– Не ответишь?

– А, – отмираю и принимаю вызов, – конечно.

– Да, пап.

–Доча, а что у вас там происходит?

По лицу Ярослава понимаю, что он прекрасно слышит вопрос отца.

– В каком смысле, пап?

– Что это за статейки про вас и вашу жизнь? Что ещё за изнасилование. Уль, – папа понижает голос до шепота, и я напрягаю слух, – Ярослав тебя изнасиловал?

И столько ужаса в папином вопросе, что мне стало дурно. Гаврилов переплетает наши пальцы в знак поддержки.

– Пап, это клевета на Ярослава. Никто меня не насиловал.