Беременна по обмену 2

Я посмотрела на Вэйма. — Веди себя прилично, мой защитник, и жди меня, хорошо?

Рыфенок издал одобряющий звук, после чего я вышла из покоев. Анвэйм был как всегда великолепен — он не изменял своему парадному белому цвету. Улыбнувшись мне, он подошел ближе и по-хозяйски поцеловал, после чего дотронулся пальцем до носика малышки.

— Вы обе сегодня выглядите чудесно, — произнес он.

— Ариша, слышала? Это дежурный комплимент от папы, — произнесла я, Анвэйм негромко рассмеялся и подал мне руку.

Эстресс Марисель шла позади нас на небольшом отдалении. Я пока решилась задать интересующие меня вопросы:

— Двуликий упомянул, что это он помог опоить тебя. Он имел ввиду вашу ночь с Аламинтой?

— Да, — не стал отпираться эрлорд, слегка поморщившись. — Аламинта прибыла в Жемчужный дворец в составе делегации. И уж поверь мне, я бы ни за что не завел интрижку с темной, прибывшей по дипломатическому делу, тем более я всегда чувствовал её эмоции. И она была далеко не искренна со мной.

— Неужели она тебя совсем не привлекала? Тебя также не привлекает это тело?

— Не говори глупости, — хмыкнул Анвэйм. — Меня привлекаешь ты. Я достаточно взрослый и опытный мужчина, чтобы не вестись на красивые тела. Это тело стало меня привлекать только тогда, когда в нем появилась ты.

— Ладно, комплимент засчитан, — ответила я и поцеловала Аришу в лоб. — Так что было дальше?

— Она использовала одурманивающие ароматические свечи — я не мог взять в толк, как повелся на это, а теперь понял, что в дело вмешалась магия куда сильнее моей. Видимо, она сама тоже что-то выпила, чтобы повысить шансы на зачатие — не удивлюсь, если к зелью вновь приложил руку двуликий. Но по итогу у Аламинты получилось. Разумеется, я узнал об этом позже. Наутро я проснулся один, она успела сбежать, чтобы не вызвать мой гнев. Я не понимал её мотивов, узнав о них лишь два месяца спустя, когда она вернулась ко мне. Вернулась с просьбой спасти нашего ребенка.

Я замерла, представляя все очень ярко, будто это происходило со мной. Будто именно я пришла к Анвэйму, а не Аламинта.

— Ребенок не выживал. Не знаю, на что она рассчитывала, видимо, на мою снисходительность, которую я и проявил. Хотя снисходительностью это назвать сложно, скорее… злость и гордыня.

— Гордыня? — переспросила я. — Это кажется не похожим на тебя."

"— Как раз это и есть настоящий я, — хмыкнул Анвэйм и посмотрел мне в глаза. — Я всегда был одурманен собственной силой, собственным всемогуществом. Я видел каждого насквозь, никто не мог сравниться по силе со мной. Хассаир был всегда для меня слишком молод, я даже не рассматривал его всерьез как соперника.