Беременна по обмену 1

Но… — Хассаир вздохнул, откинувшись на кресло, — забрав Аламинту в Жемчужный дворец и запретив с ней видеться, ты причинишь практически физическую боль мне. Я смогу выдержать разлуку день, два… максимум — неделю, но не больше.

Я внимательно слушал темного, не перебивая. Я уже давно понял, как даже из этой паршивой ситуации извлечь выгоду.

— Пожалуй, есть один компромисс, который я приму.

— Я весь внимание, ваша светлость, — подался вперед Хассаир, показывая всем своим видом смирение.

Он понимал, что в моем праве забрать Аламинту. И это было бы логично и правильно — оградить её от всего. Я разрывался между двумя решениями, но в итоге все же выбрал то, что сейчас было мне более необходимо.

— Я могу оставить Аламинту здесь и позволить видеться с ней, скажем, раз в неделю, если ты предоставишь мне ключ-доступ к шифру Асхаира Третьего.

Темный дернулся и вскочил на ноги, упершись руками о столешницу. Его взгляд пылал злостью, и мне не нужно быть эмпатом, чтобы понимать это.

— Значит, дневник выкрал… позаимствовал все-таки ты? — с усмешкой выдохнул Хассаир.

— Ни в коем случае. Разве дневник пропал? Не знал, — с ленцой ответил он. — Это ведь ваша семейная реликвия, разве не так? Как вы могли её упустить?

Темный вернулся на место и пытался осмыслить сказанное. Шантаж — весьма низко. Но то, что содержится в этом дневнике может дать ответ на некоторые вопросы, убрать лишние опасения, а также помочь в борьбе с наваитами. Даже мои непонятные чувства к Аламинте не могли повлиять на мое решение.

— Если дневник не у тебя, зачем тебе ключ?

— Любопытство, — с тонкой улыбкой откликнулся я, и Хассаир едва не закатила глаза. — Ты всегда можешь отказаться, а я просто заберу Аламинту.

“И ребенка”, — мысленно добавил я. Почему-то в последнее время хотелось забрать именно её, а не только наследника.

— Всего лишь один день в неделю взамен на важнейший шифр моей семьи?

— Один из многих, прошу заметить. Только не говори, что у вас один шифр на всю семью. Или же ваша связь с истинной не настолько сильна?

Я задел темного за живое, теперь тот не собирался отступать. Но между тем в голове всплывали образы их встречи: они вызывали необъяснимую злость. Однако за благочестие этих встреч хотя бы можно быть спокойным. Хотя какая мне разница?

Хассаир прищурился, посмотрел на меня, а потом кивнул. Он перешел на официальный тон, растеряв все свое дружелюбие.

— У меня есть дополнительное требование. Шифр — дорогое удовольствие. Я понимаю, почему ты против бала — это огласка, которая повлечет за собой недовольство народа. Однако настаиваю на ритуале единения, причем, с несколькими свидетелями. Через три недели я назову Аламинту своей нареченной.