Беременна от отца подруги (СИ)

Прочесываю половину квадратов, а крики не стихают, и я понимаю, что мне нужно на третий. Блять.

Я теряю драгоценное время, сейчас каждая секунда на счету. Крайний этаж встречает меня темным, хоть глаз выколи коридором. Ни черта не видно. На миг останавливаюсь, ориентируюсь только по звуку. Путь заграждает хлам, суечусь, достаю телефон, включаю фонарь, уже лучше, и снова бегу.

В самом конце поворот и я вихрем направляюсь туда, замираю в раздолбанном проеме бетонных стен.

Глава 19.

***

Яна.

Коэн понимает, что слово “кретин”- это не пустое оскорбление, которое вырвалось из уст отчаянной женщины.

Алина — существо высшей степени изворотливости. Как утка, гадит быстро, однако если кто-то хочет опалить ее крылышки и вот-вот запахнет жареным, быстро ориентируется и начинает подыгрывать. Естественно, девушка никогда бы не согласились на авантюру, предложенную Коэном. Она обязательно все расскажет Руслану.

Самой большой глупостью, которую мог совершить ублюдок, является вера моей подруге.

Я продолжаю заливаться от смеха, Коэн, будто припистнутый, стоит напротив, смотрит так пристально, но это совершенно не важно."

"— Переодевайся, мы уезжаем, — глухим рычанием твердит мужчина.

— Ты не доверяешь своей подельнице? Где твоя отвага, Коэн?

Поднимаю брови, не по тому, что в данный момент хочу унизить чертового похитителя. Я тяну время, душа подсказывает — Юсупов уже близко.

— Провоцируешь? Испытываешь терпение, милая? — Коэн делает шаг вперед, расстегивает куртку, сбрасывает на бетонный пол. — Я и так долго ждал, — хрипит, тяжело дышит, — смеешь ослушаться, возьму тебя прямо здесь, посреди барахла и грязи.

Сглатываю, когда мужчина пересекает все грани дозволенного пространства между нами. Он словно одержимый поднимает руку, чтобы коснуться моей щеки, однако я резко отстраняюсь, и принимаюсь натягивать джинсы.

Коэн внимательно смотрит за каждым совершенным мною действом, я надеваю свитер поверх легкого платья, заправляю подол.

Мужчина доволен, хочет схватить меня за предплечье, чтобы насильно увезти туда, где уже никто не найдет, но мы оба вздрагиваем, когда слышим грохот, далеко в недрах развалившейся фабрики.

— Оставайся здесь, — приказывает Коэн.

Он быстро движется вон, но сначала, подходит к куче мусора, что у стены слева, забирает припрятанный топор. Оборачивается, животным взглядом, осматривает с ног до головы.

От его глаз, чувствую, что даже самый мелкий волосок на теле, встает дыбом. Коэн скрывается за холодным бетоном, а я прекрасно осознаю, это не просто шум. Юсупов, гребаный возлюбленный, пришел за мной.

— Твою мать! — визжу, фурией дергаюсь с места и бегу, задыхаюсь от ужаса.

Теперь совсем близко, черт, как же темно.