Беременна от отца подруги

Размытый ночной свет подчеркивает всю прелесть светлой кожи девушки, темные, слегка взлохмаченные локоны, придают Яне игривости. Мои глаза, бесцеремонно останавливаются на ее груди. Сейчас она больше, но по-прежнему сохраняет чертовски манящий вид.

Яна пристально смотрит на меня, касается рукой своего плеча, плавно движется к ключице, спускается на грудь. Тихий, сбитый учащенным дыханием шепот, разжигает адреналин, останавливает наше время.

— Смотри, Юсупов, внимательно, и запомни… Мое сердце, отныне, в твоей власти. Тело, для тебя создано. Никогда не забывай этого.

— Никогда… — голос больше походит на хрип.

Стягиваю с себя кофту, бросаю на пол и медленно приближаюсь к Яне.

Внутри буквально корежит от противоречивых чувств: я адски сгораю от сладостного возбуждения при виде моей девочки, но в то же время, одергиваю себя, пытаюсь остановиться, интересное положение обязывает.

Обхватаю руками ее хрупкие плечи, осторожно укладываю на спину и вновь зависаю, не в силах оторвать взгляда от прекрасного тела.

— Руслан, будь нежен…

Склоняюсь, упираюсь локтями, касаюсь сладких, слегка влажных губ, целую, жадно вбираю в себя ее дыхание. Она стонет, крепко обивает рукой шею, второй задерживается на лице, гладит мне щеку, поднимается выше, запускает пальцы в мои волосы.

Целую вновь, спускаюсь к груди, языком ласкаю чувствительный соскок. Ладонью скольжу по бархатной коже Степановой, ощущаю реакцию на прикосновения — мурашки.

— Щекочешь, — почти неслышно произносит Яна.

Немного волнуюсь, эта близость совершенно отличается от той, что случилась между нами, после встречи в клубе. Сейчас, все по-другому, и мне не хочется отодрать Степанову раком, вертеть, на все готовым женским телом, как личной марионеткой.

С губ Яны срывается глухой стон, когда моя рука спускается ниже, касается лобка. Забираю себе ее выдох, накрываю губы поцелуем, медленно вхожу двумя пальцами в горячее влажное лоно. Девушка непроизвольно извивается, я вижу, насколько приятны ей эти движения. В душе фейерверк эмоций, а в штанах нестерпимый дискомфорт.

Как же я хочу ее, до боли, до ломящего чувства внутри грудины. Словно голодный Лев, которого дразнят, выдают желанный ужин медленно, по ничтожной крошке.

Вновь сглатываю, отстраняюсь, освобождаю себя от нижней части моего гардероба.

В комнате полумрак и воздух становится совсем густым и вязким.

Меня трясет от нетерпения, вновь возвращаюсь в объятья Степановой, согреваю ее своим телом. Развожу стройные девичьи ножки в стороны, упираюсь членом в гладкую плоть.

Она облизывает губы, широко улыбается, намекая на позволение.

Аккуратно проталкиваюсь на треть, замираю, ощущая приятное тепло, снова.