Беременна от нелюбимого

Я бы, наверное, так и сделала, если бы мне не была дорога моя репутация.

— Мила, могу уверить тебя, что выглядит он достойно. Презентабельный такой блондин. Маме понравился, она сказала, что он вылитый Брэд Питт.

— Что? Какой блондин, пап? Даня брюнет, — удивленно спрашиваю я, но отец не успевает ответить. Звучат первые аккорды музыки, перед нами распахивается дверь, я же жмурюсь изо всех сил, боясь открыть глаза, и молюсь про себя, чтобы ничего не случилось.

***

Ранняя весна — не самое лучшее время для свадебной церемонии. Стоит мне сделать шаг, как в лицо сразу же ударяет холодный порыв ветра. Белая шубка, наброшенная на плечи поверх свадебного платья, почти не спасает. Я делаю глубокий вдох и наконец-то расслабляюсь, когда наши с Даней взгляды встречаются.

На его лице блуждает легкая улыбка, и даже с такого расстояния я могу рассмотреть, как сверкают восторгом его глаза. Понравилась?

Отец не спеша ведет меня по дорожке, усыпанной лепестками роз. Я не замечаю ничего вокруг, даже музыка уходит куда-то на задворки сознания.

Даня выглядит уставшим, бледным и с синими кругами под глазами. Виски выбриты, новая прическа выглядит по-хулигански, но ему безумно идет. Стоит в одной белой рубашке, несмотря на холод, и неотрывно смотрит на меня.

— Я что-то не понял, а кто жених? — тихонько шепчет папа.

— Брюнет, — сквозь улыбку произношу я тихо и понимаю, что отец перепутал Даню с Сергеем, который сегодня исполняет роль шафера и который, между прочим, выглядит лучше Дани. Теперь понятно, почему родители спутали его с женихом. Надеюсь, мама еще не успела указать родственникам на него, иначе всех ждет большой и неожиданный сюрприз.

— Да он же на бандита похож, Мил. Я видел у него татуировки. Приехал весь такой помятый, в черном свитере и порванных джинсах. Кажется, кто-то из гостей дал ему свою одежду. У него работа хоть есть?

— Пап, прекрати, — шикаю я. — Даня тебе понравится, у него просто был вчера тяжелый день, — улыбаюсь, а сама же пытаюсь уговорить себя успокоиться и не придавать значения всему, что говорит отец. Даня здесь, одет прилично, изображает счастье для гостей, все хорошо. Дыши, Мила, дыши.

Наконец-то мы подходим к арке, украшенной живыми цветами, щелкают затворы фотоаппаратов, слышится шепот гостей, которые обсуждают мое платье. Даня протягивает руку в мою сторону, раскрывает ладонь. Я вкладываю свою. От соприкосновения нашей кожи проходит электрический разряд. Это непривычно — прикасаться к Дане просто так, да еще и по собственной воле.

Его рука холодная, Кравцов весь дрожит. Я понимаю, что он стоит здесь уже несколько минут и совершенно раздетый. Заболеет же.

Мы стоим друг напротив друга, держимся за руки и смотрим в глаза, не отрываясь.