Беременна от нелюбимого

То Оля не отходит от нас с малышкой.

Мы назвали ее Настя. Выбрать имя так и не смогли, поэтому Оля написала на листочках женские имена, перемешала их, поместила в банку и я вытянула тот, на котором было написано Анастасия. Дане понравилось. Мне тоже.

Реабилитация длится безумно долго. Мы с Даней постоянно на телефоне, вот только на видеосвязь он выходить отказывается. Нас с Настей видит, а сам прячется. И от этого мне не по себе. Хочется послать все к черту и рвануть к нему, но туда никого не пускают кроме персонала клиники. Раковые больные из-за пандемии в группе риска. Иммунитет ослаблен, стоит чихнуть рядом с ними и неизвестно чем это обернется.

Бесит все. Единственная моя отдушина Настя. Я часами гуляю с коляской по парку, играю с ней, любуюсь ею спящей. Если так и дальше пойдет, то когда Кравцов вернется, она уже разговаривать начнет.

Холодным мартовским днем мы всей семьей собираемся в аэропорту.

Волнение зашкаливает. Ожидание сводит с ума. Руки дрожат, ноги с трудом держат меня. Сердце в груди колотит так сильно, что вот-вот и пробьет грудную клетку. Мой взгляд растерянно бегает вокруг. Рядом с выходом из терминала «А» скопилось множество людей. Каждый из них встречает кого-то из близких людей. На лицах, как и на моем — предвкушение.

Настя капризничает у меня на руках и я никак не могу ее успокоить.

— Давай я возьму ее, — предлагает Оля, но я отказываюсь. Мы с малышкой должны встретить Даню вдвоем.

— Написал, что забрал с ленты багаж, уже к выходу движется, — останавливается рядом Безруков.

— Поскорее бы уже, — прикусываю губу до крови, гипнотизируя взглядом автоматическую дверь.

Минуты кажутся вечностью. Словно в замедленной съемке замечаю как наконец-то разъезжаются створки и сердце пропускает удар. Не могу оторвать взгляд от любимых черт лица.

Даня замирает, взглядом пытается нас найти. Я же не могу пошевелиться. Мне нужно к нему идти. Окликнуть его. Сделать хоть что-то, но в этот момент все на что я способна — просто пялиться на своего мужа.

Даня обводит глазами толпу, и наконец-то наши взгляды встречаются. Его — изумленный и теплый, мой — сумасшедший и неверящий.

Ноги сами несут меня к нему. Даже Настенька перестает плакать, словно чувствует что сейчас должно произойти нечто важное.

Мы останавливаемся друг напротив друга. Его грудь тяжело вздымается, я же вообще забываю как дышать. Пожираем друг друга взглядами, не в силах налюбоваться родными чертами лица.

— Ты поправилась, килограмм на десять точно, — первое что произносит Кравцов, вгоняя меня в краску.

— Я подсела на булочки. Сорвалась. Слишком нервничала, — сдавленно произношу я и чувствую как по щекам скатываются слезы.

А потом взгляд Дани останавливается на дочери. Его кадык дергается. В глазах читается целый вихрь эмоций.