Беременна от мажора

Похоже, его здесь тоже любят. Красивый, молодой, богатый и не женатый — немудрено, что официантки буквально из кожи вон лезут, чтобы он остановился и поговорил с ними. Все верят в сказку про Золушку.

Очень сильно нервничаю, потому как прекрасно понимаю, что папаша и я, сидящая рядом с ним, еще больше усугубляем ситуацию. Теперь у Димы сомнений не останется. Сдалось мне так сильно ржать над анекдотами американца? Печаль.

Дмитрий к нам за стол идти не спешит, он застрял на полпути и теперь стоит прямо перед нами, через несколько столов, увлеченно беседуя с рыжей пышногрудой официанткой. По мне, так она страшная и вульгарная, хотя сейчас я понимаю: любая женщина возле него мне будет казаться некрасивой. Ну почему я такая упрямая? Надо было оправдываться, доказывать ему, что между мной и его отцом ничего нет. Может, тогда бы он поверил. Но нет, я оскорбилась и теперь пожинаю плоды своего выбора. Иногда Дима оборачивается и смотрит прямо на нас, затем снова смеется, спрашивая что-то у рыжей. О чем можно так долго беседовать с официанткой? Назначать ей встречу? Спрашивать, понравилось ли ей в прошлый раз? Если я не уйду домой прямо сейчас, я просто сойду с ума от переизбытка чувств и эмоций.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Меня выкручивает от ревности, я не умею играть в эти игры. С единственным парнем — Кириллом — никогда ничего подобного у нас не было. Он приходил ко мне, дарил подарки на праздники, вместе мы смотрели телевизор, и он не пялился в пышное декольте официантки, зная, что я это вижу.

— Дима, ну что ты так долго?! — Снова опирается на мой стул Красинский-старший, как будто специально привлекая внимание. — Мы тебя совсем заждались, — подмигивает. — Хлеба мне не передашь? — это он уже мне, снова наклоняясь непростительно близко.

А его сын увлечен. Он никак не реагирует на зов отца, улыбается, втирая уже совсем красной официантке что-то «очень важное». В зале включают музыку и, как будто дождавшись этого романтичного во всех смыслах момента, Дима кладет свою руку на талию девушки. Дернув к себе, крепко прижимает к своему крупному телу. Что происходит дальше, я не вижу, потому как впиваюсь взглядом в ложку на столе. Мне будто кипятком в лицо плеснули. Даже если он делает это специально, я все равно чувствую себя так ужасно, что аж вздохнуть больно. Он всегда ведет себя так на работе? Это офис или вертеп? Я думала, богатые люди разделяют цирк и бизнес! Избалованный мажор, что с него взять? Так и должно быть, об этом даже кино снимают. Любитель гонок и девочек. Как я могла на него повестись? Дура, тысячу раз дура.

— А хотите батон, Егор Валентинович? — Резко поворачиваюсь я к его отцу.