Беременна от босса

От волнения мои ноги едва не подкосились. Волнение наполнило меня до кончиков пальцев. С ним было сложно совладать.

Босс подался вперёд, прижав меня спиной к стене. Я бы сползла по этой стене, если бы Алмазов не прижимал меня к себе.

— Ты очень красивая, знаешь?

Руслан медленно сжал волосы, потянул книзу. Шея оказалась беззащитной. Губы Алмазова тотчас же оказались там. Его горячее дыхание опалило кожу. У меня перехватило дыхание. Пульс зашкаливал.

— Ты мне безумно нравишься, — шёпотом сказал Руслан, проведя губами по шее.

Он был невозможно близок, сводя с ума. Его близость подталкивала меня к грани, переступив которую, становилось всё равно на обстоятельства, сомнения и препятствия.

— Никогда бы не подумал, что скажу этого…

Сердце сжималось, сладко и мучительно замирало, вновь пускаясь вскачь. О чём он хочет мне сказать? Поцелует?

Тело пронзило дрожью. Меня потряхивало от напора чувств — новых, острых и невероятно прекрасных.

— Я хочу…

— Чего ты хочешь? — спросила я пересохшими губами.

Руслан приблизился, опалив дыханием мои губы.

Но внезапно раздался звонок. Руслан саданул кулаком по стене.

— Кого ещё принесла нелёгкая? — выругался он.

— Постой! — я удержала Алмазова на месте. Обхватила лицо ладонями. — Может, это и к лучшему.

— Не понял…

— То, что ты не успел ничего сказать и наделать глупостей, — улыбнулась я. — Открой дверь. Скорее всего, это кто-то из твоей родни пожаловал с утра пораньше, чтобы проверить, как мы живём.

— Ева. Я…

— Нет, Руслан. Не нужно говорить того, в чём ты не уверен. Лучше придерживаться прежнего плана. Мы — пара для твоей родни. И всё.

Я направилась в сторону кухни. Босс перехватил меня за запястье.

— Я намерен выяснить, мой это ребёнок. Или нет. Вернее, я уверен, что это мой ребёнок. И тогда у тебя просто не останется шансов отнекиваться от меня. Ясно?

— Я не согласна! Не стоит впутывать в этом ребёнка.

— Моего ребёнка.

— Зачем тебе это? Ты против создания семьи, Алмазов. Ты… Ты даже выдавить из себя не можешь, что я тебе нравлюсь. Отпускать шуточки за десять и делать порочные намёки — пожалуйста. Но как только дело касается чувств, приходится взламывать тебя, как сейф, или вытаскивать из тебя слова клещами, шантажом, угрозой срыва всего, что ты так усердно пытаешься изобразить перед роднёй. Алмазов, миленький. Не насилуй себя! — я похлопала босса по груди. — И не переживай за своих родственников. Я отыграю на все сто. Будь уверен. Ведь мне даже не нужно притворяться, правда? Гораздо сложнее приходится тебе, ведь надо развешивать лапшу о том, что ты грезишь детьми, семьёй, совместными ужинами и присматриваешь дом. Одним словом, изображать то, против чего ты настроен всей душой, очень трудно. Давай не будем усложнять? Всё, открывай дверь. Принимай гостей.

48.