Беременна из-за развода (СИ)

Андрей хватается за голову, понимая, что натворил. Вызываю полицию, и мы даём показания.

— Что, прямо с чистосердечным признанием? — усмехается мужчина в форме, выслушав нас обоих.

— Да я не знал, что она беременна! Меня её мать надоумила: типа Олеся одна, хочет мужчину, но стесняется. Надо подкатить и всё такое. Даже совершенно не против была, если я с ней пересплю до свадьбы, — пытается оправдаться идиот.

А мне хочется ещё и тёщу засадить.

— Ага. А мне она позвонила, чтобы я сходил в гости и проверил. Рассчитывала, наверное, что я вас застану во время соития. Подумаю, что Леся мне не пара, и пропаду из её жизни, — мрачно произношу я.

— Мне нужно провести опрос потерпевшей. Сопротивлялась она или нет. Было ли это насилием или по обоюдному согласию.

Сглатываю приступ тошноты. Понимаю, таковы правила, но как же блевать охота.

— Да не была она согласна, — вздыхает Андрей. — Я ж не знал, что она беременна, думал, что она ломается.

— Когда женщина говорит «нет», это значит «нет», — рявкаю я, не выдержав.

— Пётр, идите прогуляйтесь. Понимаю, что у вас сейчас ребёнок и женщина в тяжёлом состоянии, но вашей истерикой делу не поможешь, — с пониманием говорит мне полицейский.

Киваю и выхожу на улицу, дав им побеседовать.

Минуты длятся целую вечность. Что, если бы я не успел? Что, если бы я не пошёл бы в гости? Что, если бы…

Ужасно больно от каждого вопроса, что мелькает в голове.

К счастью, всё обходится. Врачи смогли нормализовать состояние как Леси, так и ребёнка.

Но я стою на своём. И Андрей, и ненавистная тёща получат по заслугам за то, что сделали с

Олесей.

69.

Олеся"

"Влипла я в эту отвратительную ситуацию, как оказалось, из-за мамы. И её крики в трубку о том, что я беременна и сама виновата, никак её не оправдывают. Я почему-то согласна с Петром, пусть накажет их обоих. Пусть Андрей получит хоть какой-то срок за то, что угрожал мне и моему ребёнку, а мама — запрет на приближение ко мне. Я бы её ещё родительских прав лишила за такое, но хватит того, что не буду с ней общаться и больше никогда не увижу рядом.

Врачи спасли меня от угрозы выкидыша, пришлось полежать несколько дней в клинике, получить нужные процедуры: от капельниц до работы с психологом. Когда я чувствую себя лучше, даю показания и пишу заявление об изнасиловании. Всё-таки я главная жертва, а Пётр всего лишь свидетель.

Вскоре меня выписывают. Пётр забирает меня из клиники, и меня потряхивает.

— Я поменял ключи от дома, — тихо говорит он. — Вот две связки, пусть обе будут у тебя.

Беру обе, тереблю их в руках и одну отдаю Петру.

— Возьми. Если бы у тебя не было лишней связки, боюсь представить, где бы я сейчас была, —

вздыхаю я, с ужасом представив, что недавно перенесла.