Беременна из-за развода (СИ)

Сказать, что я чувствовал себя использованным гондоном, ничего не сказать.

Олеся ещё так мило бесилась, что я никак не мог угомонить ни своё тело, ни, в частности, член, который как встал колом, так и выказывал Олесе своё почтение.

Когда она ушла в душ, мне ничего не оставалось, как тихо одеться и уйти, хлопнув дверью.

Сажусь в машину, заезжаю в ближайшую кофейню, покупаю кофе, возвращаюсь за руль, делаю пару глотков бодрящего напитка. Всё это настолько на автомате, что чувствую себя роботом.

Осознаю, почему внутри такая гнетущая пустота. Дело даже не в Лесином отказе.

Весь этот месяц план у меня был довольно простой: засадить Бориса Владимировича в тюрьму любыми способами. На это ушло всё моё свободное время, все мысли и все ресурсы. Я видел цель и не видел препятствий. Настолько сильно был одержим идеей освобождения, что не думал, что буду делать, когда это случится."

"Чувствую себя опустошённым. Я запрещал себе думать как о победе, так и о поражении. Поэтому откровенно не знаю, что делать дальше.

Понимаю, что Леся до сих пор неравнодушна ко мне, но ей так больно из-за моего вынужденного предательства, что я и сам не знаю, как вернуть единственную женщину, которая мне нужна.

Сдаюсь и еду «домой» собирать вещи. Хватит пользоваться гостеприимством влюблённой парочки.

Судя по голосам в спальне, они всё ещё дома. Видимо, устроили себе настоящий романтический выходной. Могут себе это позволить.

Пробираюсь в свою комнату, достаю чемодан и кидаю туда вещи.

— А ты чего пробрался так тихо, словно крыса? — улюлюкает Милена, а я вздрагиваю от её голоса.

Поворачиваюсь и вскидываю левую бровь. Она в красном шёлковом халатике, который непозволительно короткий.

— Если ты так соблазняешь меня на тройничок, то, прости, я пас. — Отворачиваюсь и возвращаюсь к сбору своих вещей.

— У-ля-ля! Милен, не мешай нашему покорителю сердец. Учитывая, что он вернулся утром, думаю, ему сегодня ночью перепало. — Витур обнимает свою невесту, прижав к себе со спины.

— Петь, ты всё? Обратно к Лесе переезжаешь? — с надеждой в голосе интересуется Милена. —

Она поняла и простила?

— И да, и нет, — вздыхаю я, плюхнувшись в кресло. — Да, мы провели хорошую ночь, но она не хочет возвращать отношения.

— Цену себе набивает, — констатирует Витур, но Милена тут же отстраняется от него.

— Вот вы вечно, мужики, таки: «цену набивает». Есть мысли в голове, которые чуточку умнее? —

пристыжает она женишка. — Ей явно ещё очень больно. Ты сообщил ей о любовнице, не рассказал о безумии, что творил мой папаша, будь он неладен и пусть сгниёт в тюряге, а потом мнимая любовница, то есть я, приехала и сообщила, что ничего нет и не было.

— И? — никак не мог уловить ускользающую мысль.