Беременна из-за развода (СИ)

Осознаю, что внезапно хочу подарить ей самый шикарный букет, который она когда-либо видела.

«Я знаю. Но раньше ты считал это пустой тратой денег». — Чувствую обиду в её словах и сжимаю зубы так сильно, что начинаю ими скрежетать.

Я и сейчас считаю это пустой тратой денег. Но теперь хотя бы понимаю почему, девушки это всё любят.

«Мне главное, чтобы ты порадовалась. Если ты хотя бы улыбнулась, значит, это не пустая трата денег."

"Некоторое время наблюдаю за печатанием сообщения. Щурюсь, пытаюсь угадать, что она напишет.

«Развод пошёл тебе на пользу». — Вижу чуть ли не самое обидное сообщение и осознаю, как же сильно Олеся права.

Не считаю происходящее между нами правильным. Мы не должны больно подкалывать друг друга и срываться друг на друге, но я прекрасно понимаю её чувства. Я бросил её, заявив, что у меня другая.

Плюс она беременна, а я даже не могу нормально быть рядом с ней.

«Чтобы понять, насколько человек дорог, порой приходится его потерять», — отвечаю я ей очень недвусмысленно.

«Жаль, что для этого нужно потерять». — Мне нечего ответить на это сообщение. Чтобы не разбить телефон, откладываю его в сторону, хватая себя за волосы.

Хочется кричать. Пытаюсь взять себя в руки.

Знаю, что следующий месяц будет не самым приятным в моей жизни, но я должен выстоять. Мы должны засадить Бориса Владимировича. Из-за этого гада целых четыре человека страдают и не могут быть вместе.

Знал бы он, насколько сильно я его ненавижу.

56.

Пётр

Следующий месяц, как я и предполагал, стал безумным. Я видел пугающее торжество на лице

Милены, которое только цвело и расцветало с каждым днём. Планируемое месяцами работало почти без проблем. Она была всё ближе к освобождению.

Я попал в «служение» её отцу всего на месяц с лишним, а уже хотел выпилиться из жизни, лишь бы не выполнять идиотские, разрушающие жизнь указания.

Вскоре было заведено судебное дело, где Витур смело выступал обвинителем и находил всё больше людей, которые тоже выступали против Бориса Владимировича. Они приносили доказательства, как он им угрожал, кто-то даже приносил видео.

Апогеем всего безумия становится последнее заседание, которое я наблюдаю своими глазами.

Понимаю, что бандит без срока сегодня не останется.

— Я подам на вас в суд! — визжал отец Милены. — Вы не имели права меня записывать!

Я лишь усмехаюсь, ведь уже готов ответить на этот выпад: дело в том, что в один из его визитов, я давал ему документы, которые он подписал не глядя. Там как раз было предупреждение о том, что в моём кабинете и офисе ведётся видео-и аудионаблюдение.

Милена выходит выступать, рассказывает всю ужасающую правду о том, что отец заставлял её делать.

— Ваша честь. Я и не представляла, что смогу когда-нибудь выбраться из тирании папаши.