Беременна из-за развода (СИ)

— Твой жених не будет против? — осторожно спрашиваю я.

— От нового союзника, который может помочь одолеть моего отца? Думаю, он будет счастлив, —

едко и грустно улыбается Милена. — Где твои вещи?

— Собраны в чемодане и лежат в машине. Даже не разбирал, как съехал от жены, — негде было,

— пожимаю плечами. — Всё остальное оставил Олесе.

— Как благородно, — фыркает Милена. — Просто взять и сдаться.

— Как там Олеся? — никак не комментирую её провокацию.

— В шоке от того, что узнала. Всё-таки не каждый раз слышишь от «любовницы», — она изображает кавычки, — что её муж на самом деле не изменщик, а просто трус, попавший в очень неприятную передрягу.

— Слушай, как тебя твой любимый терпит? Твои подколки — это что-то невозможное и неприятное, — сдаюсь я и выключаю компьютер.

Всё равно ничего другого сегодня я делать просто не могу.

— А почему сразу терпит? Он меня любит. Как и я его. Я прямолинейная, но никогда никого не стебу не по делу. Ты же, мой дорогой, будущий несостоявшийся муженёк, заслужил мои издёвки.

— красотка делает паузу, крутя локон своих волос на пальце. — Ноя рада, что ты на моей стороне.

— И я рад, что ты на моей. Против тебя воевать — это самоубийство.

— 0й, можешь не нахваливать, всё равно замуж за тебя не выйду, — хмыкает она. — Собирайся.

Поедем домой.

Глава 9: Американские горки жизни (36)

Олеся"

"После разговора с Миленой единственное, чего мне хотелось, — это лежать и смотреть в потолок.

Я не стала себе отказывать в своём желании и просто повалилась на диван с ощущением полного опустошения.

Слишком много потрясения за последний месяц с небольшим. Сначала я узнала о беременности, потом о том, что у любимого мужа есть любовница, следом был развод, а теперь любовница говорит, что она и не любовница вовсе.

Голова у кого угодно пойдёт кругом от такого. Как будто моя жизнь — американские горки, и я совершенно не знаю, что с этим делать и как с этих горок слезть.

Я просто хочу быть счастливой, не хочу драм в отношениях. Сейчас у меня растёт ребёнок, о котором я хочу и могу заботиться.

Мысль о том, что Пётр влез в какую-то неприятную ситуацию, пугает меня. Он в опасности, но я ничего не могу с этим поделать. Будучи не беременной, сама же первая побежала спасать любимого, а теперь… глажу свой живот.

Беспомощность. Ничего не могу сделать. Невыносимо больно.

Почему он не сказал? Почему не предупредил, что мне угрожает опасность, и поэтому мы расстаёмся?

Ответ приходит сам собой. Я бы просто не приняла такой уход. Боролась бы за отношения до конца.

Не отпустила бы.

Он хотел меня защитить. И от этой мысли наше расставание отдаётся дичайшей болью в сердце.