Береговая операция

Никезин отлично понимал состояние этого безвольного мальчишки и решил, что надо ослабить напряжение."

"— Ну вот что, — смягчил он тон. — Ты пока не дрейфь. Я тебя выручу. Эксперта я купил, и все его фотографии, да отпечатки до поры до времени у меня в кармане будут, а сладим дело, так в печке окажутся, сгорят и в пепел превратятся. А задание уж не такое опасное. Сказать тебе могу: камешки с войны я припас, бриллиантики у богатого немца конфисковал. Чего их, гадов, было жалеть. Они нашего брата вон сколько грабили! Так вот на эти камешки один покупатель сыскался из иностранцев. Нашим, советским, они не по карману. Вот ты ему эти камешки и передашь из рук в руки, а как — это я тебе завтра объясню. Выезжать надо завтра московским поездом, что в обед отходит. Управишься?

— Право не знаю, — забормотал Вася. — Надо как-то дома предупредить.

— Ну, это уж сам придумай. Во что твоя мамаша поверит, то и ври. Денег Худаяра ты еще не растратил?

— Нет, — пролепетал Вася.

— На еще пару тысчонок. — Никезин вытащил из кармана деньги и подал Васе. — Пригодятся в дороге. А Татьяну в наш разговор не посвящай. Скажи ей, что просил я тебя вместо себя в Москву в командировку съездить, кое-какие радиодетали купить и несколько аккордеонов посмотреть. Это по моей части, я ведь приемники и аккордеоны ремонтирую.

Вошла Татьяна с дымящимся пирогом. Никезин посидел еще немного и, поднявшись, сказал:

— Ну, вы, молодежь, гуляйте, да не загуливайтесь. А я пошел. — Он дружески пожал Васе руку, поцеловал в лоб невестку.

Татьяна пошла его проводить до дверей, затем вернулась в комнату, остановилась перед сидевшим на диване Васей, вдруг нагнулась к нему, обхватила его руками, опрокинула на диван и впилась губами в его губы.

Потом, уже поздно ночью, уставшие, они разговаривали друг с другом. Вася сказал ей, что Петр Афанасьевич просит его съездить, в Москву и он не отказал ему только потому, что любит ее, Татьяну, и спросил, правда ли, что она собирается в отпуск.

— Правда, мой хороший, — ответила Татьяна, — я приеду к тебе, и мы с тобой уедем хоть на край света. Ты ведь хотел этого?

— Очень! — ответил Ваня. Он был в блаженном состоянии. В эту минуту его не тревожили никакие страхи, и он думал только о том, как будет гулять с Татьяной в Москве и Риге, и все будут смотреть на эту красивую женщину так же, как оборачиваются на нее на улице все, мимо кого она проходит здесь. И эта женщина будет принадлежать ему.

— Только как ты уедешь из дому, милый? — заботливо спросила Татьяна.

— Да, здесь надо что-то придумать, — сказал Вася. Но сейчас ему ни о чем думать не хотелось. — Ах, просто возьму и уеду!..

— Нет, так нельзя, — сказала Татьяна. — Родные будут беспокоиться, подумают, случилось бог знает что.