Береговая операция

Они сейчас составляют неплохой актив районного Совета и районных отделов социального обеспечения. Думаю сколотить небольшую бригаду по проверке обслуживания инвалидов в протезной мастерской. Работы на день хватит.

— Подходяще, — кивнул головой Октай Чингизов, — настолько подходяще, что мы с товарищем Акопяном вдвоем составим такую бригаду. Итак за работу. Расходимся сейчас. В случае нужды немедленно связываемся друг с другом через Анатолия Константиновича или его дежурного офицера — он уже предупрежден.

Тридцать минут спустя Александр Денисов с двумя офицерами-отставниками добросовестно копался в квитанционных книжках приема заказов в протезной мастерской № 2.

Чингизов и Акопян пришли в Крепость за несколько минут до начала работы мастерской. Штат был здесь небольшой, но работы, было много, главным образом мелкой, потому что здесь производился ремонт и подгонка ножных и ручных протезов, а самые протезы доставлялись сюда с протезной фабрики, которой руководили опытные специалисты-конструкторы и хирурги.

Разговор начался с того, — многие ли инвалиды обращаются в мастерскую, сколько человек побывало вчера, в воскресенье.

— С утра народ шел косяком, — пояснил мастер, — инвалиды-то народ беспокойный, фронтовики больше. Хоть и в отставке, но без дела сидеть не любят, почти все работают. Вот на выходной день и наплыв. Но уж после трех, сами понимаете, какие тут протезы, когда на стадион пора ехать! Ну, а наши клиенты, даром что сами без ног, очень любят поглядеть, как центры нападения ногами на футбольном поле работают.

— Значит, так ни одного посетителя у вас и не побывало.

— Нет, зачем же, было человека два-три. Плотник приходил, Зейналов Абас Халилович, золотой человек. Протез у него разболтался, а ему с утра на стройку. Шестиэтажный дом для рабочих завод строит. А Зейналов, хоть хромой, а на лесах воробышком скачет. Бетонщики им не нахвалятся. Лучше, чем Абас Халилович, говорят, опалубку никто не соорудит. Она у него гладенькая, ровная, как отшлифованная. Капелька бетона не просочится. Еще какой-то моряк забегал с корзиной, виноград племянникам с дачи привез, да вот ремешок у протеза лопнул.

У Октая Чингизова екнуло сердце, но на лице его не дрогнул ни один мускул.

— Какой он моряк, — неожиданно вмешался в разговор молчаливый и угрюмый парень лет двадцати — двадцати двух, старательно выкраивавший из толстой кожи наколенники. — Липа, а не моряк, анашой спекулирует.

— Ну, ну, тебе виднее, — процедил старый мастер.

— Анашой говорите? — обратился Чингизов к мастеру, — а что это за штука такая?

— А вы его спросите, — ткнул мастер пальцем в угрюмого парня. — Он по этому делу крупный специалист.

— Хватит, дядя Султан, — огрызнулся парень.