Дар берегини

 – Кто они – девка да пащенок княжий! И варяги их, псы приблудные! Какое их право? Это не их дело – решать, с кем нам мир иметь, а с кем рать! Это вся земля Полянская решать должна! Единым голосом лучших мужей своих! А нас спросили? Нас почему не спросили, ты мне скажи? Нет такого покона, чтобы без людей решать, с кем воевать!

– Уймись, Горлец! – сказал ему Виденег – зять Славигостя. – Не сгорел там никто. Люди видели, как древлян живыми на княжий двор вели.

– И где ж они теперь? – Горлец с возмущением обвел руками площадь. – Что ж не видать никого?

– Будет час – увидишь.

Многие из бояр тоже, движимые тревогой и любопытством, собрались неприлично рано. Ельга велела впускать их во двор, но не в гридницу. Сама не показывалась, чтобы раньше времени не замучили вопросами.

– Мы выйдем с тобой вместе, – сказала она Свену. – Если уж мы в войну с Деревами ввязались, пусть все видят – мы заодно."

"– Боишься? – Свен улыбнулся краем рта, но скорее добродушно.

– Поздно бояться! – Ельга глубоко вдохнула. – Пойдем, я тебе кафтан подыщу.

Никогда раньше у Свена не было по-настоящему хорошей одежды, но теперь Ельга решила дать ему что-нибудь из лучшего отцовского наследства. Выбрала ярко-зеленый, с тесно нашитыми по всей груди до самого пояса узкими полосками узорного желто-красного шелка. Кафтан был истинно княжеский, никто в городе не мог похвалиться такой роскошью. Был он довольно стар – времен похода Ельга на Царьград, но и это оказалось кстати. В ту пору, когда его шили, Ельг находился в расцвете сил. И теперь его сыну отцовский наряд пришелся впору. Мелкие золоченые пуговки плохо поддавались его загрубелым пальцам, и Ельга сама застегнула все двадцать пять. Пока Свен надевал пояс поверх кафтана, она отошла назад и ахнула, когда все было готово.

Свен будто стал другим человеком. Богатая одежда, сознание того, что теперь он – защита и опора княжеского дома, преобразили его, добавили уверенности и величавости. Ельга не застала отца молодым, да и лицом они со Свеном были не слишком похожи, но теперь подумала: в этих же годах, уходя из Ладоги на полдень, чтобы покорить половину белого света, отец мог выглядеть вот так. И даже дух захватило: она вдруг увидела в Свене, своем грубоватом брате-робиче, такого же могучего витязя, каким был отец, но находящегося в начале пути. Пути, который приведет его в предания…

И если боги будут к ним добры, первый шаг туда он сделает уже на днях.

В гридницу они вошли вдвоем, когда все гости-кияне уже стояли возле стола слева от княжьего сидения, а хирдманы – справа.