Дар берегини

Брат покосился на нее, потом взглянул на того из древлян, что стоял посередине:

– Будь жив, Щур! И ты будь цел, Селец! Здоров будь, Путивит! Кто еще с вами?

Ельга было удивилась, откуда он их знает, потом сообразила: Свен ведь почти каждый год ходил к древлян в дань вместе с отцом и, конечно, знаком с их старейшинами. Другие десятские, верно, тоже их знают.

– И ты будь жив! – ответил тот, кого Свен назвал Щуром.

Видимо, он был из гостей самым знатным, раз Свен обратился к нему первому. Однако по виду и стати об этом было бы трудно догадаться: Щур был невысок, довольно худощав, в темно-русых волосах виднелись лишь отдельные нити седины, зато небольшая жидковатая борода поседела уже полностью. Вид его Ельге сразу не понравился: губы его были сложены так, что придавали острым чертам лица выражение недовольства, чему помогали и полуопущенные морщинистые веки, а перепутанные волосы подчеркивали низкий лоб. Однако взгляд был острым и умным; у Ельги сразу возникло чувство, что с ним надо держаться настороже.

– Боги вам в дом! – низким голосом произнес Селец и слегка поклонился.

Он был моложе Щура лет на десять, зато куда выше и шире. Золотистые волосы копной, того же цвета борода окружали розовое от солнца полное лицо.

– Здоров ли брат твой вуйный, князь Боголюб? – спросил Свен у Щура, и Ельга отметила: это двоюродный брат малинского князя!

– Здоров наш князь, и земля наша благополучна, – голос Щура звучал негромко и неспешно, он явно привык, что его слушают терпеливо и внимательно.

– А князь Житимир?

– Добры к нам боги, князья наши здоровы, – ответил Селец.

– Кто спутники ваши? – осведомился Вячемир.

– Прочие у нас тоже мужи честные, от родов в славе. Нехвороба, да Черныга, да Замысл, да Путивит. – Вопреки уважительным словам, Щур не взглянул больше ни на кого из древлян; по равнодушному выражению его лица Ельга поняла, что он не очень-то ценит своих спутников. – Прислали нас князья наши со словом своим к вам, киянам…"

"Его острые глаза метнулись между Ельгой и Свеном, потом обежали бояр и старших варягов. Взгляд их оставался довольно тусклым; похоже, Щур не находил здесь никого достойного выслушать его речь.

Ельга взяла из рук Годочи рог с медом и вышла вперед.

– Будьте нашими гостями, мужи деревские! – Она приблизилась к Щуру. – Да пребудет мир и милость богов с вами под нашим кровом!

Она подала рог сперва Щуру; он отпил и передал Сельцу, тот другим. Ельга стояла, ожидая, пока рог вернется к ней, и не могла отделаться от чувства, что неискренность их приветствия очевидна всем – и древлянам, и киянам.