Белый шум

Отлично сработанный контракт для «Компьютерного вальса» давал вдохновение, а тихая немудреная жизнь с Эллой приносила покой и радость. Казаринов вполуха слушал надрывные куплеты Гоши Каземирского. Сегодня в последний день перед гастролями звезда шансона осчастливила приходом в офис. Нет, саму запись спецы наложат на изображение дополнительно. Сейчас же в студии «Верного глаза» шла обычная съемка. Гоша, как и положено любимцу публики, собрал вокруг себя весь персонал компании. Даже Милка, тихоня и мать двоих детей, по такому случаю оделась в нарядный костюмчик и заколола волосы в строгую дульку, выпустив по шее пару тонких прядок. Каземирский под светом софитов перебирал струны новомодной гитары и напевал нечто сумрачное:

– За туманами, за лиманами

Прошла юность моя бесшабашная.

Поделился я с Господом планами,

Ах ты, доля моя ералашная!

И дальше весь коллектив принялся орать дурниной: «За туманами! За лиманами!».

Казаринов улыбался во весь рот, но подпевать не стал.

«Разогнать бы всех по рабочим местам», – лениво подумал он, а потом решил не портить людям праздник. Мысли плавно перескочили на Эллу и сына. Он вспомнил, как сегодня утром они провожали его на работу и малыш даже помахал на прощание ручонкой.

«Пока, пока!»

Влад ощутил на своих губах Элкины податливые губки и бархатистую кожу щеки. Он наблюдал за съемкой, а сам представлял, как вечером, уложив сына спать, они с Эллой займутся любовью. Медленно, очень медленно. Казаринов отметил про себя, что секс с Эллой его заводит. Ни одной девчонке еще не удавалось довести его до белого каления только с парочки поцелуев.

«Эх, Элка, Элка, никуда ты не денешься, – про себя обратился он к ней. – Еще поупрямься немножко – и в ЗАГС. Перед Новым годом не получится, а вот после – в самый раз. Захочешь жить в Тарнаусе или на Миусской, тебе решать. Во всем уступлю. Только не прогоняй меня. Любовь – дело наживное. Да и про Лизу больше словом не обмолвлюсь. Никому не нужна эта любовь. Одна только нервотрепка от нежных чувств. Главное, что мы подходим друг другу в постели и близки по духу. Может, так и должен строиться брак. На взаимном уважении и влечении. А любовь… кому она нужна?»

В кармане запиликал сотовый, и Казаринов, мельком глянув на экран, поспешил вернуться в свой кабинет.

– Да, Эллочка, – проворковал дорогой. – Как дела, моя хорошая?

– Мы уехали, Влад, – тихо проговорила Элла. – Коробка с дневниками Кристины стоит в коридоре. Мама тебе отдаст.

– Уехали? – опешил Казаринов, будто только дурацкая коробка могла его интересовать. – Куда? Зачем? Элла, что случилось?

– Мы едем в Москву, Влад, – нехотя сообщила она. – Помнишь, я говорила про оффер?

– Мне казалось, что ты передумала, – пробормотал он, слабо веря в происходящее.