Белый шум

– Старородящая, – хмыкнула Элка, наклонившись над манежем.

– Слово какое-то неприятное, – поморщился Казаринов. – Где ты его только откопала?

– В роддоме так всех, кто старше тридцати, называют, – отмахнулась Элла, внимательно рассматривая мокрые спинки и животики щенков.

– Она их облизала, что ли? – пробормотал Влад, а сам с горечью подумал, что и в роддоме, и всю беременность Элла, по сути, оставалась одна. Сама решала, как поступить в сложной ситуации, да еще пришлось выслушивать гадкие комментарии медперсонала. «Старородящая! Это же надо так назвать мать моего сына!»

– Да, облизала, – кивнула Элла, укладывая щенка на место и рассматривая следующего. – Берта – мамаша правильная. Уже обо всех малышах позаботилась. У ротвейлеров особенность породы такая. Новорожденные щенки не могут сами опорожниться, им для этого нужен массаж животика.

– А Джон не мог облизать? – поинтересовался Влад, спиной чувствуя дверь, чтобы в случае необходимости схватить Элку и быстро выбежать из клетки со львами.

– Нет, Джон туда не дотянется, – хохотнула Элла. – Он охраняет свою семью, ну и Берту поддерживает.

«Даже собаки, и те ощущают поддержку друг друга. Спасибо тебе, Кристина, что лишила меня этого. Братское такое спасибо! Гореть тебе в аду, дорогая сестра!»

Уже вернувшись на Элкину половину, Казаринов никак не мог справиться с яростью, клокотавшей внутри.

«Какого вообще… шотландского лешего я еще ищу этого самого Леонида и пытаюсь вырвать нашу собственность из липких ручонок ПоПы? Гори оно синим пламенем! Сама Кристина, твою мать! Да и маменька тоже хороша… Задрала бы их обеих африканская гиена!»

– Я тут подумала, – словно прочитала его мысли Элла и внимательно воззрилась на него. – Что-то случилось, Влад? Ты на себя не похож.

– Просто задумался, – отмахнулся Казаринов. – Так что ты хотела? – осведомился он, надеясь, что Элка предложит что-то интересное.

– На следующей неделе Кристине сорок дней, – осторожно начала она."

"– И за это время мне столько дерьма на голову вылилось, что, будь она жива, я бы придушил ее собственноручно. Тварь! Какой же мразью оказалась моя любимая сестричка! За одно то, что она сделала с нами, гореть ей в аду.

– Кристина внесла свою лепту, – пробормотала Элла. – Но мы сами тоже постарались. Ты отправил мой номер в черный список и даже не удосужился поговорить, а я поверила ей, хотя знала, что она врет, как дышит.

– Поминать я ее точно не собираюсь, – скривился Влад, про себя решив выкинуть из бара в кабинете все спиртное.

– А я думала, что можно использовать такую дату, как повод. Позвать девчонок куда-нибудь в кафе. Я могу позвонить Люде Стрюковой. И тебе удобнее поговорить с ними в одном месте. Не думаю, что многие придут.