Белый шум

 – Давайте чуть-чуть поработаем, Элла Владимировна!

Но как только он уселся за рабочий стол, а жена умостилась на диване вместе с ноутбуком, задребезжал противной трелью его сотовый. А потом запел «За туманами! За лиманами!».

– Какого шотландского лешего, – выругался Влад, не понимая, что случилось. Почему ему звонит Ломакин? И где, собственно, Милка? Неужели они не встретились? Перед глазами, словно кадры из фильма ужаса, промелькнули объявления, развешенные на столбах и публикуемые в интернете: «Пропала женщина!».

Казаринов, отбросив бесполезные домыслы, ответил.

– Да, Миш, – пробормотал в трубку, все еще переживая за старшую сестру.

– Тут твою маман моя охрана задержала. Она за Людой проследила, представляешь? Вот же прыткая особа…

Казаринову хотелось вставить, что теперь он понимает, в кого удалась Кристина, но он смолчал, понимая, что лишнее напоминание о младшей сестре никому радости не принесет.

– Она тут с охранниками чай пьет и учит их жизни. Ты забери ее, Владушка, – душевно попросила трубка. – А то мне полицию вызывать неудобно. Все-таки родня моей любимой девушки!

– Я сейчас приеду, – рыкнул Влад. – Говори адрес!

И строго-настрого наказав Элле дождаться его в этом самом кабинете и на этом самом диване, отбыл на Московскую.

Припарковаться в центре города всегда затруднительно. Влад, чертыхаясь, что Ломакин выбрал квартиру в историческом центре, а не рядом с промзоной или кладбищем, еле-еле припарковался с третьей попытки. Потом, поддерживая под руку, довел маман до машины. Помог сесть и, только когда сам оказался в машине, рыкнул недобро:

– Что на тебя нашло? Ты житья нам дашь когда-нибудь?

– Владик, – пробормотала мать, а потом кинулась в атаку: – Да как ты смеешь?

– Ты зачем за Милой следила? – грубо бросил он. – Своих дел нет?

– Она шла такая окрыленная, никого не замечала. Я и подумала, что к мужику, понимаешь? – мать сложила губы в тонкую складку и уставилась на него немигающим взглядом.

– Понимаю, – бросил Казаринов, отъезжая от пресловутого забора, окружающего Ломакинский двор. – И даже знаю, с кем встречается Мила. Но я не ломлюсь в двери и не вру, что меня там ждут.

– Твоя сестра не такая паинька, за которую себя выдает, – доложила мать. – Она со всякой мразью встречалась…

– Если ты имеешь в виду Вову Иноверцева, то я в курсе. И мразью его не считаю. Может, он с катушек слетел именно из-за разрыва с Милой? Вот еще одна загубленная жизнь на твоей совести, Надежда Юрьевна!"

"– Не говори так! – взвилась мать и заявила высокопарно: – Я спасала дочь!

– Молодец, – лениво хмыкнул Влад, – а сейчас тебя какой леший понес? Мила взрослая, дееспособная…

– Я должна знать, – отрезала мать. – Вы сами ничего не говорите.