Белые ночи с Херувимом

Разумеется, у меня и мысли не было войти внутрь маленького магазинчика – с собаками туда нельзя, да Бонни и не поместился бы в тесном душном помещении. Мы обошли ряды и подобрались к магазину Ахата с черного хода. По дороге Бонни сделал попытку перелаяться с местной собачьей шпаной, а также едва не схрумкал зазевавшегося голубя. Но обошлось.

Приблизившись к заветной двери, Бонни успокоился и чинно уселся рядом, вывалив язык. Дело близилось к благополучному завершению. До конца оставались считаные минуты.

Ахат всегда был точен, как часы на Спасской башне. Ровно в десять открылась дверь и показалась его улыбающаяся физиономия.

– Держи! – сказал он, передавая мне увесистый сверток. – Все свеженькое, только рубили.

– Спасибо тебе, Ахат, – с чувством произнесла я, – что бы мы без тебя делали?

Вопрос, как всегда, был риторический, и ответил на него Ахат невпопад, как, впрочем, каждый раз:

– Замуж тебе надо, Василиса, вот что. Такая хорошая женщина пропадает!

Вот уж куда мне точно не надо, так это замуж! Накушалась я этого замужества по горло! Но Ахату я этого, конечно, не сказала, только сделала вид, что смутилась, и выразительно развела руками – и рада бы, мол, да никто не берет…

Он улыбнулся и развернул сверток. Сверху лежал солидный кусок вырезки – бонус для Бонни. Ахат подбросил кусок в воздух, Бонни вроде бы не шелохнулся, а мясо исчезло, растворилось в этом воздухе. Бонни громко сглотнул и облизнулся.

– Кушай на здоровье, – умилился Ахат и ушел, взяв с меня небольшие деньги.

Мы отправились домой, причем Бонни все время приглядывал за сумкой – вдруг украдут по дороге.

Дома он, разумеется, первым делом распотрошил сумку, я и оглянуться не успела. И опомнилась, только когда этот обжора вывалил кости прямо на пол на кухне.

– Это что еще такое? – заорала я. – Немедленно прекрати!

Бонни знает, что, когда я по-настоящему сержусь, лучше со мной не связываться. Поэтому он отошел в дальний угол и смотрел оттуда пристально.

Я убрала кости в холодильник и осторожно взялась за измазанную газету, чтобы выбросить.

И тут на глаза мне попалась знакомая фамилия.

«Фото Т. Капустиной» – было написано под снимком, но снимок этот был так запачкан, что невозможно разглядеть, что там Татьяна Капустина сфотографировала. Но все же это была большая удача.

Газета называлась «Утреннее какао». Обычная такая газетенка, каких десятки. Какие-то новости печатает, какие-то сплетни, на последней странице обязательный кроссворд, прогноз погоды и пара-тройка несмешных анекдотов.

Пока я старалась просушить газету феном, мелькнула мысль, что в такой газетке Татьяна уж точно не могла заработать приличных денег.